Невеста года

К тому же я просто уверен, что он творил эти метаморфозы не совсем бескорыстно. Вы же не знаете, как высоко ставилось в то время мнение прессы. Это сейчас никто не возводит печатное слово на пьедестал, а тогда не верить тому, что печатали, даже в голову не приходило.

– Думаете, его покупали?

– Даже уверен. В те времена доход человека просматривался как на ладони, если, конечно, он не был столь виртуозным конспиратором, как небезызвестный подпольный миллионер Корейко. Простые джинсы, например, уже являлись эталоном определенного статуса. Марка сигарет, магнитофона. А его «Жигули»? Знаешь ли, девочка, чего стоило накопить простому журналисту на машину? Накопить, отстоять в очереди. В общем, он не скрывал того, что имеет хороший левый доход, и ни у кого не возникало сомнений по поводу природы этого дохода.

– А сейчас? – поторопила его я. – Сейчас, я слышала, он тоже процветает? Главный редактор одной из городских газет – вершина карьеры каждого журналиста.

– Ерунда, – фыркнул он. – Ты знаешь, кто идет в редакторы? Менеджеры, руководители. Они умеют организовать, направить, поправить, но Пегас редко машет крыльями у них за спиной. Поэтому я никогда бы не поменял свою работу на работу управленца. К тому же газета газете рознь. «Пятая точка» Хихматулина на грани закрытия.

– «Пятая точка», – повторила я, припоминая.

Кажется, в киосках города мне уже встречалось это название. Правда, купить сие издание соблазна не возникало.

– Попытка заинтриговать читателя. В слогане идет расшифровка, что-де пресса – пятая точка, на которую опирается вселенная.

– Власть, сила, деньги, интеллект.

– Понятно, но неубедительно. Набор символов и прописных истин.

– Согласен, – обрадованно кивнул Пахомыч. – Вот и его газетенка грешит тем же – прописные истины граничат с символизмом, изредка разбавляемым вкраплениями пошловатых историй на грани фола. Нынче этим коктейлем уже никого не проймешь, не те времена. Поэтому газета его не имеет читательской поддержки. Так, теплится еле-еле, имеет свой доходец, выживает. Но рейтинги ее падают все ниже и ниже.

– Чего же ее не закроют?

– Демократия, – развел руками корифей. – К тому же в городской Думе у Хихматулина еще остались старые связи. Помогают держаться на плаву, субсидируют, спонсируют.

Я задала ему еще пару вопросов, поблагодарила за остывший чай с перламутровой пленочкой на поверхности и удалилась. Я уже знала, что мне делать. Бросить камень потяжелее в того, кто и так еле держится на плаву, не так уж и сложно. Главное – иметь для этого основания и право. Право хотя бы через четверть века отомстить за зло, походя погубившее человека.

– Алинка, как там поживают твои казаки? – поинтересовалась я за утренним чаем для поддержания разговора.