Невеста эльфийских кровей

Недоуменно хмурясь, Ринка потерла его еще раз. И вдруг камень вспыхнул. Из его центра выстрелил короткий луч света, развернулся веером, сотканным из миллиона мерцающих искр.

Девушка едва успела прикрыть его рукой и плотно задернуть шторы в карете. С гулко бьющимся сердцем уставилась на внезапное чудо. В танцующих искрах ей почудилось что-то до боли знакомое, чей-то образ, заставивший горло болезненно сжаться, а в глазах защипать.

Это слово само сорвалось, еще до того, как Ринка его осознала.

Но она не могла обмануться. Душа встрепенулась навстречу видению, сотканному из света и тени, сердце ёкнуло, дыхание перехватило…

Из сияния над камнем на нее смотрел сам Алиэрн Джиттинат.

Не веря своим глазам, Ринка коснулась его лица. Ее пальцы пронзили пустоту, искорки разлетелись, образ рассеялся. Но стоило убрать руку, как мельчайшие светящиеся частицы вновь собрались в прежний узор.

А потом в ее голове зазвучал голос. Твердый, уверенный, исполненный силы и страсти. Он рубил слова, швырял их, будто камни. Отрывисто. Зло. И каждое слово, одно за другим, вонзалось в сердце девушки каленым железом.

– Я оставляю это признание для тебя, Ринкьявинн, и буду надеяться, что однажды оно попадет в твои руки. Джиттинаты не просят прощения, не сдаются и не признают вину. Никогда. Это наш девиз и проклятье. Но сейчас я хочу облегчить свою душу. Лучше поздно, чем никогда…

Ринка не знала, сколько времени просидела в прострации. Несколько минут или часов? Голос отца звучал в ее голове, заставляя все внутри мучительно сжиматься.

Так долго не верить в его вину, а теперь, услышав признание, не знать, как жить с этим дальше.

Алиэрн не скрывал, что планировал занять трон. Больше того, он искренне был уверен, что имеет не меньше прав, чем законный наследник. Но:

– …эльканэ всего лишь мальчишка! Что юнцу делать на троне? Власть сломает его!

Он был недоволен решением старого короля.

– Почему Рив, а не я? Чем руководствовался Танатаэль, выбирая регента? Я никогда ни словом, ни делом не заставил его сомневаться в моей преданности. И теперь, когда мою верность швырнули мне же в лицо, я хотел доказать, как он не прав. Ревность затмила мне рассудок. Я пошел на поводу у собственного тщеславия, поддался на его сладкие речи. В этом моя вина, и я ее признаю. Но чужую на себя брать не желаю.

Отец рассказал, что у него был тайный союзник. Некто, желающий видеть его на троне. Очень настойчивый и предприимчивый.

Это он внушил Алиэрну мысль, что тот достоин быть королем куда больше, чем юный и слабый Эландриль. Он убедил его затеять переписку и привлечь на свою сторону остальных герцогов. Он обещал поддержку и клялся, что эльканэ не составит проблемы.

Алиэрн винил себя в том, что поддался на уговоры.