Его невеста

Ее притащил Эмиль, но зачем?

– Дай пинцет! – сдавленно попросил он.

Я протянула не глядя и через минуту услышала, как пуля звонко упала в раковину. Еще минут пять и за ней отправилась вторая.

Эмиль стоял, опираясь на фаянсовый край и слепо смотрел в слив. Потом закрыл глаза, отдыхая от боли. Из-под век все еще текли слезы. Ему должно быть больно от света, но я не помнила, есть ли у меня солнцезащитные очки… Я выбросила всё: одежду, все его вещи, и сейчас жалела об этом.

Мне так стало его жаль, что я протянула руку и коснулась спины.

– Убери,– зарычал Эмиль. – Без тебя хреново.

Я снова обхватила пальцами бортики ванны. Понимаю, он психует от боли, но меня это задело… Горечь и обида – верные спутники жизни с Эмилем.

– Расскажи, что случилось. Я ведь тебя покормила.

Какое-то время он молчал, словно размышлял, стоит ли мой поступок откровенности.

– В городе пожиратель, – вдруг сказал он. – Это другой вид, ты о них не знаешь. Я нарвался на него, когда поехал за тобой к Андрею. И безумно рад, что ты не пострадала.

– Я тоже рада, что ты жив… – мой циничный вопрос застрял в горле, но я продолжила. – Только как, Эмиль? Ты весь… У тебя столько ранений.

– Сам не знаю, – признался он. – Должен был сдохнуть. Я когда сумел вырваться, еще был в сознании. По дороге позвонил Феликсу, а потом, как в тумане. Сам не знаю, как дошел. Спасибо, Яна… Я тебе благодарен.

Эмиль смотрел на меня, но насквозь. Почти слепой, он не видел выражения моего лица.

– Ты мог меня убить, – пробормотала я. – Когда я тебя нашла, ты был невменяемым.

– Не мог, – отрезал он, медленно выпрямился и включил душ. – Я ведь не напал, правильно?

Я покачала головой, пробуя воду ладонью – холодная, и отрегулировала до приятного теплого ощущения.

– Яна, я шел домой. Я ведь здесь жил. Жил с тобой. В каком бы состоянии я ни был, я всегда инстинктивно узнаю жену. Ты для меня своя.

– Эмиль, ты умирал… Человек для вампира просто еда.

– Я полукровка, – напомнил он. – Я бы тебя не тронул.

По шум бегущей воды Эмиль начал сдирать с себя остатки рубашки, но сломанные ребра лишают свободы действий. Он остановился отдышаться и переждать боль. Я уже догадалась, кто будет его мыть: сам он помыться не сможет.

– Расскажи, кто он такой, – я встала, помогла ему вылезти из рукавов и подождала, пока Эмиль расстегнет ремень.

Уже не смущало, что он делает это при мне – мы были любовниками, ну и что? У меня появилось ощущение, что я помогаю раздеться боевому товарищу, члену семьи, кому угодно, но не тому, с кем буду спать.

Только он пока об этом не знает.

– Тварь он, – огрызнулся Эмиль. – Встречаются редко, всегда по одному, но убивают нас, если видят. Я подозревал. Когда со вторым убийством звонили, предположил, что это один из них. Тебе решил не говорить. Город и так трясет.