Бьянка, благочестивая невеста

— Ах, — удовлетворенно заметил он, — вижу, ты проснулась, любимая, и рассматриваешь свой новый дом.

— Когда мы сможем сойти на берег? — нетерпеливо уточнила Азура.

— Скоро, — ответил принц. — Но прежде мне необходимо удостовериться, что отправленный из Константинополя посланец успешно добрался и к твоему приезду все готово.

— Посланец? — удивилась Азура.

— Голубь, — с улыбкой пояснил Амир. — Таким способом я при необходимости общаюсь с дедом и женами, а капитаны докладывают о том, что корабль успешно вернулся из плавания и вошел в порт. Очень удобно.

— Посмотрите! — воскликнула Агата. — Только что над дворцом поднялся флаг: зеленый, с золотым полумесяцем.

— Нас приветствуют, — улыбнулся Амир. — Значит, все в порядке и главный евнух, Дийя аль-Дин, получил мое послание. Он управляет всем хозяйством дворца точно так же, как мажордом в Венеции и Флоренции. А другой евнух, по имени Али Фарид, охраняет гарем.

— А в вашем гареме есть другие женщины, кроме двух первых жен? — отважилась уточнить Агата, поскольку знала, что госпожа хотела бы это знать, но стеснялась спросить. Понимала она и то, что, едва оказавшись во дворце, уже никогда не сможет позволить себе подобной свободы.

Амира вопрос позабавил.

— Мне ни к чему гарем, полный враждующих женщин, — ответил он. — Не собираюсь ни на кого производить впечатление. Помимо жен в доме есть только женская прислуга. Возможно, госпожа не сказала тебе, Агата, что двух первых жен я взял по просьбе деда: таким способом султан хотел оказать честь своим политическим союзникам. Обе пользуются уважением, хотя сердце мое всецело принадлежит Азуре. Однако впредь не смей задавать вопросов, женщина, — добавил принц строго. — Пусть ты и не рабыня, но отныне становишься служанкой в моем дворце и должна подчиняться общим правилам. Дерзость, подобная только что проявленной, рассердит евнухов. Понимаешь? — Амир смерил Агату тяжелым взглядом.

— Да, повелитель, — ответила та и низко поклонилась, как велела поступать синьора при любом ответе хозяину. — Простите за нескромность. Больше такое никогда не повторится.

Губы Амира дрогнули, но он удержался от смеха. Подобное самоотречение потребовало от прямолинейной флорентийки огромной жертвы, однако ради любимой госпожи Агата была готова на все — даже на подвиг.

— Если нас приветствуют и ждут, мой дорогой супруг, то не пора ли сойти на берег? — с улыбкой осведомилась Азура. — Признаюсь, после долгого морского путешествия сгораю от желания принять ванну.

— Оденьтесь и накиньте покрывала, — распорядился Амир, — а я пока удостоверюсь, что лодка готова.

Вскоре после его ухода Азура и Агата, обе в глубоко надвинутых капюшонах, вышли на палубу. Их усадили в лодку и так спустили в слегка неспокойное море.