Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

— Сердцебиение учащенное, — произносит Герман заторможено.

Он водит датчиком по моему животу, неотрывно всматриваясь в монитор. С каменным лицом изучает показатели. Не моргает и, кажется, будто совсем не дышит. Внимательно считывает с экрана моё не озвученное признание.

— Срок беременности по УЗИ…

Короткая пауза, которая кажется мне вечностью. Тяжелый, рваный вздох — и датчик летит на пол, а следом доносится приглушенный, обречённый голос:

— Почему сразу не сказала?

— Ты улетел, — сипло. И отвожу взгляд.

Наш острый зрительный контакт ранит. Как и его недоверие. Не могу видеть удивление и сомнение в любимых глазах. Неужели Герман допускает мысль, что я могла забеременеть от кого-то, кроме него? Как бы я подпустила к себе чужого мужчину? Я не так воспитана…

«Его же подпустила, будучи замужем за Маратом», — ехидно напоминает внутренний голос.

В сознании всплывают нравоучения родителей, и я чувствую себя отвратительно. Все отреклись от меня, как от прокаженной блудницы. Единственный и последний мой близкий человек посчитал меня грязной предательницей.

— Если бы я знал.… - Герман проводит ладонью по взмокшему лбу, на секунду прикрывает глаза, массирует виски, словно страдает от головной боли. — Я бы забрал тебя с собой, Амина! Не спрашивая, — повышает голос.

Цокнув разочарованно, он наклоняется, как мне кажется, за упавшим датчиком, но вместо этого вдруг подается ближе ко мне и проводит ладонью по испачканному гелем животику.

Застываю растерянно. Из-под полуопущенных ресниц наблюдаю, как Герман невесомо касается губами пупка, прижимается щекой к небольшой округлости, будто слушая и обнимая нашего кроху. Уверена, он там внутри всё чувствует, поэтому мне становится легче.

— Прости, — горячо выдыхает Демин, не поднимая головы, и я вздрагиваю.

Мурашки разносятся по телу, в животе разливается целительный жар. Не выдержав, я протягиваю руку к его каштановой макушке, ласково перебираю пальцами короткие жесткие волосы. Улыбнувшись, мечтаю о том, чтобы наш ребёнок был похож на отца. Хотя… у него уже есть одна маленькая копия.

— Герман, — зову тихо и закусываю губу. Не знаю, что сказать. Между нами по-прежнему все очень сложно и непонятно. — Как твой сын? Где он?

Он дергается, как от удара током. Перехватываю его потухший взгляд, теряю приятное тепло нашей близости и жалею о том, что спугнула момент. Теперь нам обоим снова плохо. Герман проводит носом по моему животу, целует будто на прощание — и, всё-таки потянувшись за датчиком, выпрямляется, отъезжая на стуле к аппарату УЗИ.

— Тоже в России, сейчас он в квартире с няней. Я специально подобрал женщину с медицинским образованием, чтобы в случае чего смогла сориентироваться, — сообщает бесстрастно.