Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

— Сейчас пройдет, просто здесь душно, — поспешно оправдываюсь, прежде чем он вызовет скорую или санавиацию.

Герман слишком опекает меня и переживает за нашего малыша. Вот и сейчас первым делом он касается моего живота, а сынок отвечает ему легким, едва уловимым толчком, который ощущаю только я. Ничего, совсем скоро наш богатырь окрепнет, станет сильнее и более заметно поприветствует своего папку. Герман ждет этого момента с нетерпением, а пока при любом удобном моменте дотрагивается до меня и бережет нас обоих как зеницу ока.

— Давай выйдем на свежий воздух, — не спрашивает, а беспокойно приказывает он. — Пожалуйста, — мягче добавляет.

Я смеюсь над его серьезным тоном и из-за щекотки внутри, где бултыхается наше маленькое счастье. Послушно бреду, еле передвигая уставшими, затекшими ногами, на задний дворик ресторана. Мечтательно поднимаю глаза к небу, усыпанному звездами.

— Я даже представить не могу, что ты сказал моим родителям, чтобы они так кардинально изменили отношение ко мне, — произношу задумчиво, в то время как Герман накидывает мне на плечи свое пальто. Кутаюсь в него, с наслаждением вдыхаю родной запах, от которого меня не тошнит, и блаженно прикрываю глаза. — Обними, — командую негромко.

Муж реагирует незамедлительно — обхватывает меня за талию и прижимается ко мне со спины. Сплетаем руки на моем животе.

— Мы всего лишь поговорили по душам, — хмыкает он.

— Если бы ты владел гипнозом, как Сафин, это бы многое объяснило, но ты обычный врач. Как тебе удалось убедить их?

— С трудом и матом.… Знаешь, любимая, я сам виноват, что так получилось, — неожиданно заявляет, а я непонимающе качаю головой. — Давно надо было пообщаться лично с ними и расставить все точки над «i». Единственное, что было экстренно необходимо твоим родителям, — это увидеть мои серьезные намерения. Для них я долго оставался никем, твоим любовником, который увел тебя из семьи и сбил с пути истинного, в то время как Марат в их глазах был настоящим мужем, любящим, заботливым, готовым простить… измену, — цедит сквозь зубы. — Зная, какая у тебя семья, я должен был настоять на браке до того, как мы начали жить вместе и ты забеременела. Как я понял, это стало ударом для них…."

"— Герман, ты дал мне то, чего я не получала ни от родителей, ни от Сафина, — прокручиваюсь в его руках, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Тянусь пальцами к высокому лбу, разглаживаю складочку между нахмуренными бровями. — Ты дал мне свободу выбора, и я очень ценю это. Ты показал мне, какими бывают отношения без давления и патриархата. Неважно, что о нас думают окружающие. Главное, чтобы мы с тобой слышали и чувствовали друг друга.

— Я люблю тебя, Амина, порой до безумной одержимости.