Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

— Доченька, плохо? — доносится встревоженный окрик Стефы, и я широко открываю глаза.

— Родная, — шелестит по-немецки.

Помню, как Герман называл меня так же, когда я лежала на сохранении. Он думал, что я сплю, а я черпала исцеление от его близости и ласки.

Однако сейчас это слово по-новому звучит в устах его отца и насквозь пропитано страхом.

Выругавшись, глава семейства Деминых подхватывает на руки потерявшую сознание жену.

— Мам, — испуганно рявкает Герман и подбегает к ней.

Вместе с отцом они опускают бледную женщину на диван. Рядом садится Михаил, судорожно стирая испарину с ее лба, а кричащего малыша уносит из кухни Элеонора, чтобы успокоить в детской.

— Расступитесь, пожалуйста, ей нужно больше воздуха, — совладав с паникой, командую я.

Герман одобрительно кивает и, будто очнувшись и вернув себе хладнокровие доктора, твердо шагает к окну и распахивает его настежь. Я достаю аптечку из шкафчика, передаю ему, а сама беру графин с водой. Мы действуем как команда, словно находимся на смене, и перед нами обычная пациентка в обмороке. Мы спокойны. Знаем, что делать, поэтому быстро приводим обессиленную и потрясенную женщину в чувство."

"Сбрызнув лицо свекрови холодной водой, я подношу к ее обескровленным губам стакан, в который Герман заранее накапал необходимую дозу лекарства. Она делает глоток, заторможено моргает и поднимает на меня расфокусированный, стеклянный взгляд. Ее лицо проясняется, в глазах вспыхивает огонек, а уголки губ слабо тянутся вверх.

— Ты, наверное, Амина? — тихо лепечет она, взяв меня за руку. Обхватываю ее ледяные пальцы двумя ладонями, сосредоточенно растираю. — Прости, что сразу не поздоровалась.

— Все в порядке, я понимаю, — смущенно улыбаюсь в ответ.

Тревога о её здоровье оказывается сильнее, чем страх быть выброшенной из семьи, как дворовой котенок. Мне не привыкать. Сейчас это кажется неважным. Все можно вытерпеть и решить, кроме болезни. Самочувствие свекрови я ставлю в приоритет.

— Да, это Амина. Моя жена, — гаркает Герман так, что стеклянная посуда звенит в шкафах. Становится рядом, нависает надо мной как телохранитель, готовится держать удар в случае, если родители отвергнут меня. Тяжелая ладонь опускается на мое плечо, длинные пальцы впиваются в ключицу. — Мы официально расписаны, штампы уже стоят. Амина теперь Демина, осталось лишь дождаться новый паспорт, — гордо хмыкает, довольный тем, что присвоил меня по закону. — Я специально попросил в ЗАГСе ускорить процесс, чтобы ни у кого не возникло желания нам помешать, — строго чеканит. — Свадьбу сыграем позже.

Он говорит правду. Мы действительно в браке, хотя для меня все произошло как в тумане. Документами занимался Герман.