Неверный отец. Счастье в конверте (СИ)

 — От греха меня сейчас отделяет лишь то, что у тебя, урод, есть информация, которая мне нужна.

Я крепче сминаю отутюженный хлопок белого халата, на который капает кровь.

— Ха! Именно так, — смеётся Сафин мне в лицо, и я передергиваю плечами, потому что в этот момент он предстает не врачом, а одним из своих пациентов. — Возможно, я и расскажу тебе, если…

— Ты не в том положении, чтобы диктовать условия, — встряхнув его напоследок, я отшатываюсь от этого дерьма и брезгливо вытираю руки о ткань брюк.

— Ты тоже, — хрипло покашливает и тянется за спиртовыми салфетками. Поморщившись, прикладывает их к разбитому носу. — Мне нечего терять — у меня и так почти все забрали. Зато ты, наоборот, можешь обрести нечто важное, и только я могу тебе в этом помочь.

Вернувшись за стол, постукиваю пальцами по его деревянной поверхности. Времени на размышления у меня немного, да и мерзавец прав. С ним я быстрее найду брата.

Я обязан вернуть Мишу в семью, чего бы мне это ни стоило!

Боюсь, для всех это станет ударом. Я ни слова пока не сказал родителям — побоялся их тревожить. Помню, как мама слегла с микроинсультом и как папа хватался за сердце, когда нам сообщили, что Миша пропал. Тогда я прочувствовал, что такое безысходность. Это было так тяжело и больно, что мы до сих пор не говорим о нем, будто его не существует. Стараемся не бередить незажившие раны.

На протяжении семи лет я живу как единственный сын, словно у меня никогда не было брата. Пора положить конец забвению.

— Я тебя слушаю, — чеканю четко, тем самым поднимая белый флаг.

— Отзови своих шавок, Демин, останови проверку, — командует Марат, с шипением ощупывая переносицу. — Я сохраню должность и статус, ты.… вернешь родного брата. По-моему, равноценный обмен.

— Не совсем, — простреливаю его напряженным взглядом. — Я хочу, чтобы ты оставил в покое Амину.

— Ты же сам сказал, что она сделала свой выбор. Амина — взрослая девочка…"

"— Отцепись от моей женщины, прекрати преследовать её, звонить, портить ей карьеру и травить на нее родителей. Амина беременна — и если что-то случится с ней или с моим ребёнком, я тебя зарою, клянусь.

Мы будто на сложных переговорах, и от их итогов зависит всё. Заключаем пакт о ненападении, который мой противник один хрен нарушит. Но у меня нет выбора…

— Я признаю свое поражение, — он поднимает испачканные кровью ладони, и это так символично. — Меня утомила эта война. Сделай пару звонков, Герман, и останови её. Обещаю, что больше не приближусь к твоей семье.

Не верю ни одному его слову, но тянусь за телефоном и набираю доктора Богданова. Марат следит за каждым моим движением, затаив дыхание.

Длинные гудки, официальное приветствие, несколько фраз — и обрубается единственная ниточка, за которую я мог его дергать.