Неверная

Он упал на колени рядом с лежащей тушей и ударил её по лицу один раз, второй, третий, на четвертый позади него раздался крик.

— Влад! Перестань!

— О, твоя блядина пришла, тройничок устроим?"

"Влад обернулся и увидел свою жену, всю в черном, будто пришла на похороны, лишь бледное, почти белое лицо, с яркими губами, выделялось на фоне, даже рыжие волосы, забранные в высоких пучок будто потускнели в этой черноте подвала. Ида смотрела на него так, будто готова была вот-вот заплакать от того, что увидела. Она взглянула на смеющегося на полу мужчину, с трудом узнав в нём Стаса, но и Влада она узнала не сразу. По пояс обнаженный, с кулаками забинтованными спортивными бинтами, что пропитались от чужой крови, весь взмыленный и с перекошенным от ярости лицом он перестал быть на себя похож, а всё больше становился копией своего отца.

— Влад, остановись, пожалуйста. — тихо сказала она.

Только сейчас Влад понял, что они в этом подвале одни, втроем, когда успела уйти охрана и Филин? Он опять его подставил перед женой? За спиной Иды появился вездесущий Святослав.

— Влад, к Стасу пришел посетитель. Твой бой окончен, объявляю тебя победителем. — вздохнул Филин и в комнату вошли два охранника, подхватив под руки Стаса они выволокли его прочь.

Ида боязливо вошла в комнату, где пахло терпким мужским потом с металлическим привкусом крови, витающем в спертом воздухе. Оставшийся в помещении мужчина сжал кулаки и отошел к умывальнику, в углу комнаты. Повернувшись к жене и спиной, он резкими движениями разматывал бинты. Ида понемногу приближалась к нему сзади.

В прежние счастливые времена, когда он слышал её мягкую, как у кошечки, поступь, его губы растягивались в улыбке, а по телу прокатывалась волна предвкушения. Ида всегда обнимала его сзади, пытаясь ручками пробиться через одежду к обнаженному телу, а её носик тыкался ему в районе лопаток. Теперь же она застыла за его спиной, а по его телу разлилась лишь горечь от потери всего, что у них было из-за Стаса, ДилДо, Артиста, них самих, и ничего не исправить, остается только принять.

— Влад, что ты делаешь? — сквозь журчание воды в раковине различил он дрожащее блеяние маленького ягненка.

— А на что похоже?

— Зачем?

— За надом. — усмехнулся он, разворачиваясь к ней.

Глаза — зеркало души, и в этих серых зеркалах он увидел самого себя, озлобленного, униженного мужа, что вымещал злость на том, кого считал виноватым в своих бедах, вернее, тот был одним из двух человек, которые остались после всего содеянного в живых. Друг, которому он когда мог доверить и свою жизнь, предал его, вместо того, чтобы помочь его жене в беде, там в клубе, подонок воспользовался ситуацией, и никак себя не выдавал всё это время.