Неверная

Как врач охает и ахает, глядя на скачки давления на приборах. Выйдя в коридор, Влад прислонился к холодной стене спиной, его лоб покрылся испариной. Он вдруг впервые в полной мере ощутил, что значит быть родителем — это ощущать его боль, как свою собственную. Пока отец холил и лелеял свои обиды, сын похоронил свою маму…

О том, что сын думает, будто мама умерла, Влад узнал случайно, совсем недавно, когда иду загремела в больницу после избиения. Проходил ночью мимо комнаты сына и услышал, как он с кем-то разговаривает. Осторожно заглянув туда, Влад увидел палатку из пледов и подушек рядом кроватью, такие в детстве строил и Влад, чтобы спрятаться от скандалов родителей. Там в палатке сидел его сын с фонариком и разговаривал с фотографией своей мамы.

После того, как Ида ушла, Влад со злости собрал все их общие фотографии в доме и закинул в темный шкаф, откуда потом их достала горничная и упаковала вместе со всеми её вещами. Коробки так и лежали в новом доме, в комнате, где сейчас жила Ида, будто дожидались её приезда."

"Димка поначалу спрашивал, где мама, когда она вернется, и Влад совершил большую ошибку, которой он не гордился, наорал пару раз на сына, доведя до истерики, сказав, что мама больше не придет. Дима после этого замкнулся в себе и перестал спрашивать, сердобольная горничная вытащила из коробки несколько фотографий и дала Диме, оказалось, что каждый вечер перед сном он с ней разговаривал. Три года его отец об этом не знал.

— Мамочка, спокойной ночи, я тебя люблю. Надеюсь там на облачках тебе хорошо. — тихо сказал на прощание Димка и поцеловал фотографию.

До этого он в подробностях рассказывал ей, как прошёл его день, что он ел, чему научился, что чувствовал. Влад, как вкопанный, застыл на входе у двери и наблюдал, как сын выбрался из палатки и спрятал фотографию в секретный ящичек своего большого робота.

— Дима? — осторожно позвал его отец и мальчик испуганно вздрогнул, повернувшись к нему.

Но вдруг его взгляд осмелел и он схватился за Оптимуса, загораживая его худеньким телом, его лицо выражало полную решимость.

— Я не отдам маму, не отдам! — громко сказал он. — Я не хочу её забыть!

— Димка! — подлетел к нему Влад, подхватив на руки, сдерживая скупые мужские слёзы.

Он только на днях перевез Иду в Москву, был полон надежд на скорое воссоединение семьи и решил обрадовать сына.

— Мама не умерла, наша мама жива!

— М-м-мамочка не на небе? — дрожащими губами спросил сын.

— Нет, Дим, мама здесь в Москве!

— А почему она не с нами? — со слезами на глазах, спросил мальчик. — Я плохо себя вел? Она не хочет больше быть моей мамой?

— Ты что, сынок, конечно хочет! Она тебя так любит! Сильно, больше всех! — крепко обнял его Влад и поцеловал в макушку, прижимая к себе брошенного мальчика.