Неверная

— Твои цветы? В оранжерее? — переспросил он.

— Забыл? Тоже амнезия? — вздохнула уставшая от ругани Ида. — Влад, давай оба притормозим, завтра наш сын проснётся, а мы ещё лапшу не отрепетировали, что ему на уши будем вешать. Утром в машине обсудим, на свежую голову.

— Что произошло с твоими цветами? — снова переспросил он.

— Ты издеваешься что ли надо мной?! — мигом вскипела Ида. — Ты пил что ли тогда? Ничего не помнишь?

— Что случилось с твоими цветами?! — присел Влад на краешке кровати и пристально смотрела на неё.

— Они все валялись на земле, когда я вошла туда, вырваны с корнем из горшков, растоптаны были…

— Я этого не делал. Я вообще не знал, что это случилось. — замотал головой он. — Я забыл про твою оранжерею… Никто туда не входил после того, как ты ушла.

— Тогда кто, если не ты?

— Тот кому это выгодно, основной постулат римского права. — задумчиво сказал Влад и без тени гнева на лице посмотрел на свою жену. — Я виноват, во многом, и я прошу прощения, хоть ты и не простишь, я знаю. Мистер Х не просто был рядом с нами, он, думаю, жил с нами под одной крышей, цветочки его рук дело. Камеры тоже. Осталось выяснить, в каком состоянии ты ушла из дома в тот вечер. Скорее всего уже в невменяемом. Мне надо позвонить Филину.

Влад резко поднялся с её постели и направился прочь, но в дверях обернулся и сказал своё последнее слово:

— Я не бегу от своих поступков, Ида, я просто всё никак не могу смириться с их последствиями. Но как бы ни было, мы с тобой на одной стороне, а не против друг друга. Позлишься на меня потом, когда всё будет ясно. Я половину своей жизни жил в аду из ругани и скандалов, наш сын в них жить не будет. Я не допущу этого. Как бы я противен тебе не был, держи себя в руках. Я в свою очередь буду относится к тебе со всем уважением.

— Я что тоже тебе противна?

— Нет, Ида, конечно нет. — на прощание сказал он и закрыл дверь в её комнату, спокойный как удав.

А вот ей хотелось рвать и метать, орать и плакать, топать ногами и заливаться хохотом, ей захотелось закатить настоящую истерику и выплеснуть все эмоции, что копились внутри годами новой порцией гнева на голову мужа. Но Влад был против. Вот почему их семейная жизнь была такой спокойной, он свою детскую травму лечил, Идой лечил, как будто она таблетка успокоительная. Нашел тихую и уравновешенную мышь из глухомани, прикормил, одел и обул и вот тебе идеальна жена и мать.

«Какая же ты сволочь эгоистичная, Ковалевский, и что я в тебе нашла?» — была последняя мысль перед тем, как Ида уснула.

Глава 11

Влад не вытерпел и нескольких минут сцены встречи матери и сына, слишком было тяжело на это смотреть. Как Димка мечется по кровати и кричит на всю палату: «Мама! Мамочка! Мама!». Как Ида пытается его успокоить, заключив в объятия, и ревёт раненым зверем.