Лесной глуши неведомые тропы

Что будет, если король с королевой не узнают во мне дочь? Накажут ли Энги, если решат, что он предъявил им подложную принцессу?

А если все-таки узнают, как примут меня после стольких лет?

Что будет, если я так и не вспомню их? Как я буду жить во дворце, если никого там не знаю, и вообще ничего не знаю из жизни благородных людей?

И что будет с Энги, если он признается, что жил со мною в одной избе как с невестой? Не велит ли злой король его казнить?

— Энги, — решилась я спросить во время обеденного привала, — ты ведь служил в королевской гвардии?

— Служил, — нехотя ответил он, вертя в руках веточку с насаженным на ней ломтем поджаренного мяса.

— И как там?

— Где?

— Да во дворце же, где еще.

— Нормально, — он пожал плечами.

Я досадливо нахмурилась. Рассказчик из Энги тот еще.

— А какие они — король с королевой? Только не говори, что нормальные.

Энги ненадолго замялся, но все же ответил:

— С королевой я нечасто общался. Вроде спокойная. Благородная леди. Посмотрит, бывало, и уже чувствуешь себя под ее взглядом… козявкой, — Энги покосился на меня, но тут же отвел глаза. — А король… ну, король как король. Всякое бывало.

— Расскажи, — попросила я, придвинувшись ближе.

— Сама скоро узнаешь.

Я надула губы, а Энги воспользовался паузой, чтобы собрать вещи и заново оседлать лошадей.

— Энги, — снова пристала я к нему, — а что ты им скажешь, когда они спросят обо мне?

Он долго в задумчивости глядел перед собой, а потом повернулся ко мне:

— А что ты хочешь, чтобы я сказал?

— Я думаю, если ты признаешься, что жил с их дочерью в одном доме, они не порадуются. Не накажут ли тебя вместо награды?

Он раздраженно пожал плечами и слишком сильно натянул поводья: лошадь под ним недовольно фыркнула.

— Не знаю. Мне все равно.

— Если тебе все равно, зачем ты везешь меня туда? — сделала я еще одну попытку уцепиться за привычное прошлое.

— Потому что должен. Ты принцесса, и твое место во дворце. А я — холоп, ублюдок, безотцовщина. Мое место там, где мне укажут.

— Не говори так.

— Тогда не говори со мной вообще, — отрезал он и снова замолчал до самого вечера.

К ночи он устроил такое же ложе из веток, как вчера, только намеренно повернулся ко мне спиной. Мне было обидно: ведь это не я его решила бросить, а он меня! Но тратить одну из последних ночей вместе на ссоры я не хотела, поэтому просто обняла его со спины, уткнулась лицом между лопаток и заснула.

Этой ночью нас разбудил волчий вой и громкое ржание лошадей. Энги вскочил, спросонья схватившись за меч:

— Илва! Лезь на дерево!

— Что? — я села на ложе, протирая сонные глаза. — Что случилось?

— Волки повсюду! Лезь на дерево, я подсажу!

— Постой, — я поднялась и придержала его руку, напряженную, как камень, — это мои братья.