Лесной глуши неведомые тропы

Я изо всех сил старалась не уснуть: щипала себя за чувствительную кожу на запястьях, до боли заламывала пальцы, до крови прикусывала губы; ведь если усну, то завтра прольется невинная кровь… и вспыхнет война уже не с крэгглами, а между людьми и хозяевами леса.

Как бы ни тянул Энги с отходом ко сну, но бодрствовать всю ночь перед ранним выходом на охоту он бы не отважился. Поэтому я все же дождалась момента, когда он задул лучину, улегся на кровать и вскоре размеренно засопел. Подождав для верности еще немного, я тихо выскользнула из постели, медленно оделась и очень осторожно, стараясь не скрипеть дверью, вышла во двор. С облегчением выдохнула лишь оказавшись снаружи, а уж дальше ноги сами понесли меня в верном направлении: волчий вой тихой лунной ночью раздавался из глуши вполне отчетливо.

Я очень торопилась, опасаясь, что Энги внезапно проснется и погонится за мной, поэтому когда настигла стаю, уже едва могла дышать и передвигать ноги.

Зачем пришла, двуногая сестра? — неприветливо выступил ко мне вожак, низко пригибая голову.

— Уходите, — чувствуя, как заходится в груди сердце, выдохнула я. — На рассвете на вас будет охота.

Волки притихли, и вожак, обменявшись негромким рычаньем с другими членами стаи, вновь обратился ко мне.

Люди хотят сразиться? Мы не боимся. Нас много, и зубы наши остры.

Я едва не застонала в голос, вцепившись себе в волосы — если убедить их не удастся, как и упрямца Энги, то беды не миновать.

— Уходите! — крикнула я в отчаянии. — У вас острые зубы, а у них острые вилы, ножи, колья, стрелы! Зачем вам нужна кровь? Зачем вам убивать друг друга? Уходите!"

"Волк медленно приблизился, уверенно переставляя мощные лапы, и внезапно прихватил мою кисть зубами: я даже вскрикнула от неожиданности.

Твой человек нарушил слово. Он был в лесу. Убивал нашу пищу.

— Вы тоже нарушили уговор! Вы не должны были подходить к деревне! Воровать скотину у людей!

Впору было завыть от бессилия. Но нет, уговаривать зверей как людей нельзя — не поймут. С силой выдернув руку из пасти — так, что на коже остались царапины от острых клыков — я решительно ступила вперед:

— Я запрещаю вредить моему человеку. Я запрещаю нападать на людей. Вы должны уйти. Сейчас же.

Почему? — мне показалось, что внутри сознания послышался вкрадчивый вопрос. — Мы не боимся вас, двуногие.

— Потому что я так велю. А вы должны меня слушать!

Я не знала, так ли это. Я не знала, отчего волки так дружны со мной. Я не знала, почему до сих пор они делали то, что говорила им я. Но если уговоры не работают, может быть, сработают приказы? Для верности я упала на колени, захватила в ладонь ощетинившуюся на холке шерсть и заглянула прямо в золотистые глаза, мерцающие при свете полной луны.

— Уходите.

Волк тряхнул головой, сбрасывая с шеи мою руку.