Неужели снова ты?!

Теперь же я знаю точный перевод многих крайне специфических терминов, в том числе и в правовой сфере, но вот их значения остаются для меня загадкой. Поэтому в схватке между пожилым, но энергичным Омером Инджером и слегка напористой Викторией я была по-настоящему механическим роботом. Только иногда до меня доходили более-менее знакомые понятия, и я могла с уверенностью сказать, что дело идёт в нашу пользу. Виктория, как настоящая акула, почувствовала себя в своей тарелке, несмотря на языковой барьер, и отвоевывала каждый пункт. Если все пройдёт хорошо, то её точно ждёт щедрая премия.

А мне даже понравилось, все-таки практика — вещь бесценная. Наверное, это прекрасно — любить свою работу, любить и ощущать себя с ней как нечто единое.

Окончив встречу и распрощавшись со всеми собравшимися, я поспешила в сторону метро. Есть еще несколько часов, чтобы поработать, а потом можно и к Маринке.

Настроение отличное. Впервые за последние несколько дней за хмурыми тучами пробилось солнышко. Решила зайти в кафе и взять на вынос, чтобы пообедать с Потрошителем. От бессонной ночи, полной одиноких мыслей о Диме, меня спасло только то, что вчера за день я очень устала, поэтому сон мой был крепок и мертвенен.

При входе увидела Олесю, которая кому-то выписывала пропуск.

— Злата, подожди! — окликнула она меня.

— Привет. — я подошла к «лицу» нашего бизнес центра.

— Как дела? Я давно тебя не видела.

— Все хорошо, правда. Но, блин, работа сьедает все время, особо не пообщаешься, прости. Я помню, что мы договаривались! — подмигнула девушке и поспешила к лифту.

Кабину ожидало как-то непривычно много человек. Однако, это неудивительно. Здание немаленькие, мало ли к кому какая делегация приехала. Втиснулась вместе со всеми и стала выжидать, когда загорится заветная цифра 14.

На этаже было никого. В разгар рабочего дня здесь это может значить только одно

— замы напряжённо работают. Цокот моих шпилек глухо отзывался в практически тишине. В приемной Гордеева также никого не оказалось. А вот это уже странно. Анна всегда была на месте. Обе руки были заняты. Поставила пакет на столик и дернула ручку.

Дернула и поняла, что значит, выражение «в мгновение рухнула жизнь». Та, которую я так любила и все ещё люблю, теперь растоптана. Смешана с грязью тем человеком, которого я полюбила сильнее, чем эту самую жизнь. Кн иго ед. нет

Дима стоял ко мне спиной, и я не могла увидеть его лица. На моем рабочем столе (на моем, с*ка, рабочем столе!) развалилась полуголая Анна и призывно смотрела на Потрошителя. Они были так увлечены друг другом, что не слышали ничего вокруг.

Горько усмехнулась и, наполнив свой голос стальным презрением, произнесла:

— Гордеев! — громко и с чувством выплюнула я в тишину. Дима обернулся и растерянно замер.