Неужели снова ты?!

 — слова мягкие, голос жесткий — убийственная смесь.

Открываю глаза и вижу ухмыляющегося Потрошителя.

Он разрывает фольгу, продолжая гипнотизировать меня. Хочу перевести взгляд на него ниже, но Дима опережает меня:

— Нет, туда мы пока не смотрим. В глаза, солнышко. — снова почти приказ.

Закусываю губу от того, насколько сильно мое ожидание. Неизвестное, оно манит ещё сильнее. Чувствую, как Дима водит головкой у входа.

— Я постараюсь быть нежнее, но будет больно. Тебе нужно расслабиться. — я вижу, что он тоже слегка напряжен. — Ты только моя, зайка. — резкое движение, и он наваливается на меня. Неожиданный скачок боли заглушает все те приятные ощущения, что были до. Я и сама не особо много ожидала от первого раза, но все же.

— Ты как? — выискивает в моих глазах что-то.

— Терпимо. — все ещё морщусь, но уже легче.

— Хорошо. — целует в губы, параллельно начиная массировать клитор.

На место боли возвращается возбуждение. Непроизвольно начинаю сама насаживаться на его член. Дима, верно поняв мое желание, начинает вдалбливаться. Постепенные движения внутри творят что-то невообразимое с организмом, я, совсем забывшись, не сдерживаю стоны. Волосы растрепались по подушкам; только он, его затуманенные глаза, полные чего-то очень глубокого, имеют значение.

Движения уже более жадные, дыхание отрывистое. Потрошитель буквально вколачивается в меня, заставляя выть от наслаждения. Каждый толчок возносит меня ближе к грани:

— Кончай, малышка, давай. — что такого магнетического в его словах? Не знаю почему, но именно они становятся тем спусковым механизмом, что уносит меня.

— Дима… — это что-то с чем-то!

— Да, моя хорошая. — с каким-то первобытным рыком он делает ещё несколько резких движений, продлевая мой оргазм и приближая свой. Ещё несколько более плавных, и он замирает.

— Я люблю тебя, — целует, ничего не требуя взамен. Спустя несколько минут окончательно отстраняется, встаёт и берет меня на руки. Даже не буду возникать — если хочет носить, пусть носит. Мысленно усмехаюсь — именно этого, кажется, он и хотел от меня: чтобы принимала его всего, со всей его заботой.

Выходит из спальни, где мы только недавно кинули сумки, даже не успев ничего толком осмотреть, и идёт в ванную.

Обнаженный Гордеев — не знаю, как других, но предел моих мечтаний точно. Не могу перестать пожирать его взглядом, пока он набирает джакузи. Дима, будто чувствуя меня на себе, оборачивается и неожиданно хмурится.

Подходит совсем близко, убирает мои руки, прикрывающие тело и настойчиво произносит прямо в губы:

— Не смей закрываться от меня. — сжимает мою попу и нежно целует, что совсем разнится с его требовательным тоном. — Пойдём, вода уже налилась. — с трудом отрывается от меня.