Неужели снова ты?!

Ходил в обычную районную школу. А потом попал к нужным людям в правильное время, они дали мне денег и поддержку, я раскрутился. Отдал долги, купил родителям дом в Испании. Живу и процветаю. Женат не был. — лукаво посмотрел на меня. — Детей не имею.

— Да вы старик, Дмитрий Александрович! — воскликнула я.

— Это что-то меняет? — напрягся Гордеев.

Так тебе и надо, самоуверенная задница! Вот теперь и думай, имеет твой возраст для меня значение, или нет. И уж точно Потрошителю не стоит знать, что я всегда считала, что мужчина только начинает раскрываться к тридцати годам. А разница в восемь лет и не настолько критична.

Поэтому в ответ лишь неопределенно пожала плечами, раздражая этим Большого Босса еще сильнее.

— Пошли, возьмем позавтракать. — он затормозил у пекарни.

Мы сделали заказ, и я уже полезла в сумку, чтобы достать кошелек и оплатить свою часть, как неожиданно на очень близком расстоянии от меня возник Дима, притянул к себе и тихо поинтересовался:

— Солнышко, — начал притворно ласково он, — прости мне мою наглость, но я похож на того, кто любит играть в игрушки?

Не понимая, что он хочет услышать в ответ, покачала головой. Рука на моей талии пришла в движение. Как по указке, меня пробило током.

— Хорошо, я похож на того, кто бросается словами на ветер? — стальная твердость в голосе.

— Нет, — хрипло, все еще способная концентрироваться только на его руке, ответила я.

— Замечательно, — проурчал искуситель, — тогда что непонятного для тебя осталось в моих вчерашних словах? Я, по-моему, ясно дал понять, что мы вместе. Пара, называй как хочешь. Ключевой вопрос, — он сделал паузу и убрал мой кошелек назад в сумку, — зачем ты делаешь это? Неужели ты думаешь, что я не могу обеспечить свою женщину?

Не сказав больше ни слова и забрав пакеты с едой, Гордеев молча вышел из пекарни, но руку с моей талии так и не убрал. Помог залезть мне в машину, сел сам, но заводить мотор не торопился. После своего монолога в кафе он был очень напряжен. Сидел несколько минут, смотрел в одну точку и что-то обдумывал. Потом не выдержал и произнес, наверное, самую глупую фразу в своей жизни:

— Я настолько тебе противен?

Он, что, совсем идиот? Да ладно, неужели и эту нахальную морду одолевает неуверенность в себе? Бред! Он вообще себя видел? Не мужик — мечта: заботливый, ласковый, сильный, красивый в этой своей грубой мужской красоте, обеспеченный ко всему прочему. Это он сидит сейчас передо мной, по привычке невозмутимый, но глаза печальнее, чем у побитой собаки?! Так дело не пойдет. Держись Гордеев, теперь тебе никуда не деться! — хмыкнула в ответ на свои мысли.

— Отодвинь свое сидение назад на максимум, — сказала ему.

Дима еще не догадался, что я задумала, но послушался.