Неужели снова ты?!

М-да, это точно не сейчас…

— Малышка, — простонав, прижался к спине, — что же ты делаешь? Знал бы, разложил тебя здесь ещё несколько часов назад, пока ты себя хорошо чувствовала.

— пробубнил этот отчаянный. Потом собрался с силами и спустил ткань до конца. — Надень, пожалуйста. — протянул мне футболку.

Расправившись со свадебным одеянием, меня снова уложили на кровать. Дима сел рядом, у изголовья, и поглаживал мои волосы, пока я продолжала морщиться от боли в голове.

— Дим, ты можешь идти, чего сидеть. Я полежу и приду. — остановила его руку на волосах. Ещё он будет тут просто так торчать, мое состояние все равно от этого не изменится.

— Когда же я из тебя эту дурь вытрясу? — тихо рыкнул на меня. — Зайка, когда тебе плохо, я никогда никуда не уйду. — начал в сотый раз выговаривать мне. — Как минимум, потому что тебе в любой момент может резко стать хуже, а риск нам ни к чему. Как максимум, потому что ты для меня — самое важное.

— Полежишь рядом? — открыла глаза и сразу закрыла их рукой: солнечный свет слишком больно ударил по глазам.

— Так бы сразу. — ответил мне удовлетворённый бархатный голос.

Вторая половина кровати прогнулась, и я все ещё наощупь, не открывая глаз, приткнулась к своему Потрошителю.

— Малыш, что-нибудь ещё болит? — захватив меня в кольцо своих рук, спросил Дима.

— Тошнит немного, но не сильно. — я поглубже вдохнула запах, который действует на меня лучше воды с лимоном. — Я люблю тебя. — произнесла одними губами.

— И я люблю тебя, моя хорошая. — поцеловал меня в макушку. — Отдыхай, у нас ещё столько всего впереди.

— Привет. Дим, ты сейчас очень занят? Можешь говорить? — я слегка нервно покусывала ноготь, сидя в кресле. Сегодня с утра я встала и поняла, что со мной что-то не так. Вспомнив, что рассказывала мне Вера про схватки, осознала, что это именно они.

К концу срока мне стало совсем тяжело: постоянные отеки, боли в спине, усталость. Но все равно я считаю этот период прекрасным временем. Только Гордеев носится, переживает, нервничает. Я-то уже привыкла к своему пришибленному беременному состоянию, а он каждый раз подскакивает, как только я морщусь от недомоганий. Пока промежуток между — достаточно большой, а значит времени вагон и маленькая тележка. На самом деле, по плану я должна была лечь в клинику через четыре дня, на тридцать седьмой неделе, потому что двойню обычно не донашивают до сороковой. Поэтому я даже вещи еще не успела собрать.

Так как последние месяца три я выгляжу словно неповоротливый шарик, без Гордеева в сборах мне точно не обойтись.

— Привет, солнышко. У меня совещание через пять минут. Ты что-то хотела? — проговорили родным голосом на том конце.

— В общем-то да.