Неукротимая красавица

Девушка наверняка ответит на ее милость, если ей будет угодно ее проявить. Чикала-заде-паша теперь может брать в свою постель хоть по десятку девушек каждую ночь, но его жена больше не собиралась спать одна.

Три ночи спустя, когда ее спина почти зажила, Катриона снова оказалась в постели Чикала-заде-паши, только угрюмая и непокорная. К этому времени визирю уже надоели покорные красавицы, чередой проходившие через его спальню и выполнявшие все прихоти, так что он решил проявить добродушие. К тому же как раз строптивость и непокорность делали ее интересной.

Хоть Катриона и осознавала положение своего господина, простить ему содеянное не могла.

Наступил христианский новый, 1599 год, и Катриона, стоя в одиночестве на террасе апартаментов Латифы с видом на море, поймала себя на том, что напрягает слух, словно надеется услышать звуки гленкиркских волынок. Одна-единственная слезинка сползла по ее щеке, когда она задумалась, не прибыл ли уже Френсис в дом Кира.

Шла зима, а страсть визиря к ней все не утихала. Она больше не пыталась противиться ему, приняв как должное, что должна покориться судьбе, пока нет возможности ее изменить. С наступлением нового года она инстинктивно поняла, что Ботвелл где-то поблизости, так что ее побег не за горами!

Но неделя проходила за неделей, пришла ранняя весна, а вместе с ней возникли проблемы на австро-венгерской границе, и султан решил отправить туда Чикала-заде-пашу.

Мухаммед III, крупный мужчина со светлой кожей, глубоко посаженными карими глазами и черными волосами, бородой и усами, был личностью непредсказуемой: то сама доброта, а то леденящая кровь жестокость. По своем восшествии на престол империи четырьмя годами ранее он приказал казнить девятнадцать своих братьев, самому старшему из которых было всего одиннадцать, и утопить в Босфоре семерых наложниц своего отца, которые имели несчастье забеременеть.

Про его неуемную тягу к плотским удовольствиям ходили легенды, и мать – венецианка Сафийе – потакала всем его прихотям, надеясь сохранить над ним контроль.

Однако у султана как у правителя были и достоинства. Он всегда поддерживал тех, кто был ему верен, и обращался с такими людьми с немалой добротой и щедростью. Обратив внимание на унылое лицо своего визиря, он спросил:

– Что сдерживает энтузиазм моего визиря? Год назад ты бы с радостью ухватился за подобное поручение.

– Вы можете считать меня полным идиотом, владыка, но в прошлом году я взял вторую жену, и теперь меня огорчает мысль о разлуке с ней.

Глаза у султана заблестели.

– Да, я слышал. Говорят, она у тебя совершенно необыкновенная. Это в самом деле так?

– Она лишает меня всех сил своей красотой, – признался Чикала-заде-паша.

– В таком случае возьми ее с собой.