Неукротимая красавица

Если она получит его одобрение – а я уверена, что так и будет, – то в ту же ночь брат насладится ее телом.

– Ну, ты и дрянь! – прорычал Ботвелл.

Анжела ди Ликоза рассмеялась.

– Ты никогда больше не увидишь ее! Она потеряна для тебя навсегда! Вскоре она будет лежать под моим братом и стонать от вожделения. – Голос ее понизился до интимного шепота. – Он научит ее ублажать его самыми изысканными способами. Тебе же не останется ничего иного, кроме как вспоминать о ней, зная при этом, что ею наслаждается другой мужчина! – Тон Анжелы приобрел бархатистые ноты, и она продолжила почти ласково: – Подумай об этом, Франциско. Только представь: копна ее волос разбросана по подушке, длинные ноги широко разведены в стороны, все естество готово принять восставший орган повелителя. Она будет молить его о милости. Как и сотня таких же красоток, она будет изо всех сил бороться за его внимание.

Ботвелл был так поражен услышанным, что не смог больше ни мгновения находиться рядом с этим чудовищем в женском облике. Рывком распахнув дверь, он вышел наружу, а Конелл медленно подошел к осужденной на смерть женщине и несколько мгновений молча смотрел на нее. Анжелу охватил страх: в его взгляде не было ни интереса, ни вожделения – вообще никаких чувств.

– Ты исчадие ада, – наконец произнес он едва слышно. – Но не думай, что ты выиграла. Мы во что бы то ни стало вернем ее. Не для того я присматривал за ней с детства, чтобы жизнь ее закончилась таким образом.

Он наклонился и разрезал связывавшие ей руки и ноги путы. Но прежде чем она сообразила, что он задумал, содержимое корзины оказалось у нее на коленях.

Камеру он покинул с улыбкой, больше похожей на волчий оскал, и, услышав дикие вопли за спиной, приказал стражнику:

– Закрой камеру и не открывай до утра.

Конелл Мор-Лесли не был ничуть удивлен, когда на следующий день услышал, что ночью за душой графини Анжелы ди Ликоза пришел дьявол, а в память о своем посещении оставил ее мертвое тело и клубок змей. Толпа, собравшаяся на рыночной площади в ожидании, как ее заживо сожгут на костре, была разочарована: к столбу было привязано и сожжено уже мертвое тело.

Конелл Мор-Лесли позволил графу Ботвеллу предаваться своему горю целые сутки, потом потащил в турецкие бани, где два дюжих банщика отмыли пьяного графа дочиста и привели в чувство, а затем, уже в парной очистили все поры его тела и дали выход вместе с потом остаткам алкоголя. Закончив все процедуры, его окатили теплой ароматной водой и позволили поспать на подогреваемом мраморном блоке в предбаннике. Через час его разбудили, напоили крепким турецким кофе, и его вырвало всем, что еще оставалось в желудке, а затем препроводили в другое отделение бани, где побрили и еще раз обмыли.