Войны начинают неудачники

– Изучаешь конкуренток? – В студию вошел Алик. – Некоторые из них в лучшей обойме: «Элит», «Рэд Старз», обложки «Космополитен» и «Вог», подиумы в Париже…

– В Париже? – недоверчиво покосилась на него Марина.

Алик вразвалку подошел к стене и ткнул пальцем в фотографию прелестной блондинки, изящно изогнувшейся на черном стуле.

– Работает с домом Версаче. Я нашел. Горжусь.

Марина внимательно всмотрелась в фотографию.

– А чем она лучше меня?"

"– Правильно, – захохотал Алик. – Чем? Да ничем! Когда-то и она пришла сюда, вот в этот подвал, без гроша в кармане, без прошлого, без настоящего, но с огромными, горящими глазами. Теперь у нее есть все.

Марина еще раз взглянула на блондинку, у которой было все.

– Она пахала как проклятая, – продолжал фотограф, подойдя к камере, – чуть не ночевала здесь. Меня загнала насмерть, но своего добилась. Подойди. – Марина обернулась. Вспыхнувший свет ярко осветил подиум. – Встань в центр.

Девушка подчинилась.

– Откуда ты?

– Из Сморчанска.

Жужжание камеры.

– Сморчанск, Сморчанск, – фотограф словно пробовал название на язык. – Где-то рядом с Украиной?

– Почти на границе.

Жужжание камеры. Яркий свет бил прямо в лицо, она с трудом различала белые плечи фотографа.

– Не жмурься. Сколько тебе лет?

– Восемнадцать.

Жужжание камеры.

– Поправь волосы.

Девушка подняла руку.

– Медленнее, задержись так.

Жужжание камеры.

– Встань вполоборота, смотри в объектив.

Жужжание камеры.

– Расстегни блузку.

Заминка. Алик спокойно посмотрел на смущенную девушку.

– Проблемы?

– У меня под ней ничего нет.

– Я знаю, – кивнул фотограф. – Поверь, ты будешь часто слышать эту фразу, и именно тогда, когда у тебя под ней ничего не будет. Наклони голову, чуть приоткрой рот и медленно, двумя руками расстегивай пуговицы. Поняла?

Девушка кивнула.

– Сделай это.

Одеревеневшие пальцы еле справились с непослушной застежкой.

– Распахни ее шире!

Жужжание камеры.

– Улыбнись!

Чуть позже, когда они сидели в креслах друг напротив друга, Алик закурил длинную черную сигарету и улыбнулся:

– Фотографии, которые мы сейчас сделали, не имеют художественной ценности. Это так, проба пера.

– Я понимаю, – тихо сказала Марина.

– Я хотел посмотреть, как ты держишься перед камерой. Ты расстроилась?

– Нет.

– У тебя грустные глаза.

– Не из-за этого.

Фотограф стряхнул пепел и внимательно посмотрел на девушку:

– А что случилось?

– Ничего.

– Я не буду лезть к тебе в душу, но знать о тебе хотя бы чуть-чуть я должен. Родители знают, где ты? – Марина молчала. – Значит, нет.

Он молча докурил сигарету и, сминая ее в пепельнице, негромко поинтересовался:

– Отец сильно пьет?

– Отчим. Да, пьет. Маму жалко, но я ей позвоню, расскажу, где я.

– Конечно. – Алик потянулся.