(не)твой

И сейчас тоже… Только мы не в кабинете, одежды на нас катастрофически мало, и отношения зашли уже настолько дальше, что я могу поднять руки и обхватить ими грудь, и движение это вызывает не протест, а тихий стон, наполненный удовольствием, — я планировал проснуться в твоих объятиях. Почему ты сбежала?

Она расслабляется и откидывается спиной на мою грудь, сдаваясь. Сдавайся, сладкая, тебе не выиграть эту войну.

— Принимала душ, — говорит тихонько, а улыбка такая хитрая, что крышу опять срывает. Оля действует сильнее любых афродизиаков, одним только взглядом меня к краю подводит.

— Крох, — наклоняю голову и оставляю поцелуй на плече. Меня колотит уже, мы слишком далеко друг от друга, — я сдохну сейчас, как хочу тебя.

— Бери, — выдыхает, сдается сразу, без попыток отстраниться.

— У меня резинок нет, — рычу, психую, вчера на Олю последнюю потратил, за новыми не зашёл, хотя знал, что к Крохе иду!

— Я на таблетках, бери, — говорит, как выстрелом в голову, и я понимаю, что ей крышу не меньше моего сносит. Она дышит тяжело уже явно не от испуга, голос дрожит, хочет… Хочет сильно, как и я её, очень. Её невозможно не хотеть.

Меня радует, что одежды на нас нет, мы стягиваем белье за секунду и в следующую уже дохнем от близости, срываясь на одновременный стон, и я замираю глубоко на несколько секунд, растягивая удовольствие от первого толчка.

Это лучшее утро за все мои почти двадцать три, однозначно.

Кроха поднимается на носочки, чтобы сократить разницу в росте, я чуть сгибаю колени, облегчая задачу, и мы так идеально совпадаем… Как две детальки Лего, как пазлы, как две половины одного целого.

Мне с ней так хорошо, как не было ни с кем никогда. Мурашки бегут толпами от одного понимания, что я так близко к ней, что она рядом, что она отвечает взаимностью…

Толкаюсь резко, ощущение от того, что между нами нет резинки, просто улёт. Меня током прошибает, сжимаю задницу Крохи руками до красных следов, но она не протестует, только стонет громче и навстречу двигается, призывая быстрее.

И я выполняю каприз. Срываюсь на бешеный темп, кусаю и целую плечи, чувствую ногти Крохи на предплечье — царапается от удовольствия, запрокидывая голову. Это все похоже на помутнение рассудка, но если сходят с ума именно так, то я готов сдаться в психушку прямо сегодня.

Поднимаю взгляд, через зеркало глядя на Олю. Она такая красивая в своем удовольствии, что хочется выть. Хватаю её за подбородок, не переставая двигаться, шепчу, чтобы открыла глаза, и когда мы в зеркале соловелыми взглядами встречаемся, тут же бурно кончаем оба, задрожав от мощных судорог.

Это однозначно лучшее утро.

— Оль, — говорю, спустя несколько секунд тишины. Мы так и стоим, прижатые друг к другу у раковины на съемной квартире Оли, абсолютно обнажённые и вымотанные.