(не)твой

Он даже когда нагло делает то, что хочет, все равно умудряется у меня спрашивать, хочу ли этого я. Потому что я ведь ни разу не сопротивлялась по-настоящему от всех его ухаживаний или каких-то шагов в сторону. Я ни разу не протестовала от поездки на машине. И даже шутки его наглые не прервала ни разу. Позор тебе, Крохалева…

— Крошечный, Кроха, и выпущу, — напоминает Антон. Он тянется ко мне и указывает пальцем на уголок губ, и я застываю. Это так неправильно… Я — его тренер. Не положено, как минимум. Но так хочется… Что от желания губы жжет.

Я буду корить себя за это, точно знаю, за этот невинный чмок буду корить себя, но я целую. Тянусь к нему сама теперь, оставляю полный нежности поцелуй на уголке его губ, и оторваться не успеваю толком, как сильная рука припечатывает меня обратно за затылок, а настойчивые губы ласкают уже совсем не невинно.

Господи… Что делает со мной этот мальчишка?

Он не даёт вырваться, хотя руки не держит, фиксирует только голову, и целует, так нежно, что я улетаю куда-то за облака. Мне хочется его оттолкнуть, точнее, мне нужно его оттолкнуть! Так будет правильно, так нужно, но мне так вкусно… Мне так долгожданно нежно, что руки недееспособными плетями падают на сиденье между нами, а я позволяю себе расслабить губы и сделать несколько несмелых движений, отвечая на поцелуй.

Он как мед. Тягучий, дико сладкий, обволакивающий все вокруг. Антон целуется неприлично хорошо, и на секунду меня оглушает странная ревность, которую я быстро успеваю отогнать. Я серьёзно вообще?

Мы целуемся недолго, но так сладко, что за эти примерно полторы минуты жутко кружится голова.

Мы отрывается друг от друга с тихим чмоком, и смотрим в глаза без слов. И не нужно. Не надо слов, прошу, я не найдусь с ответом сейчас, да и говорить нечего…

Боже! Что я натворила?!

Антон, улыбнувшись, открывает мне двери, и я не сбегаю, как вчера. Выхожу спокойно, осматриваюсь, делаю пару хрустов шейными позвонками, чтобы снять напряжение, и только потом иду к подъезду.

Спиной чувствую пронзающий взгляд, но оборачиваться не позволяю себе. И так уже все рамки перешла, усугублять нельзя, хотя куда уж…

Захожу домой, кидая сумку в прихожей и наливаю себе бокал вина.

Да уж, Крохалева. Влипла ты по самые…

Глава 13. Антон

Точно знаю, что этот поцелуй тоже между нами с Крохой ничего не решит. Она так же будет бегать от меня, как бегала раньше, а ещё наверняка выскажет мне при встрече, какой я козёл и что запереть дверь и не открывать, требуя поцелуй — это детский поступок.

Я согласен.

Но мне все равно.

Потому что даже если она будет отрицать всё произошедшее вчерашним вечером, у меня в памяти навсегда останется вкус её губ, выражение лица и тихий-тихий стон, с которым она сдалась и стала отвечать на поцелуй.