Нет жалости во мне

– Это ты к чему?

– К тому, что я твой злой рок, а эта Катька – добрый. Или нет?

– Ну, она хорошая...

– А я плохая?

– Я этого не говорил... Просто хотел сказать, что Катька...

Он собирался объяснить Сашке, как опостылела ему Катька, но та ладошкой закрыла ему рот.

– А ты не говори про нее. И про меня молчи... С тобой мне хочется быть плохой девчонкой. Но мы об этом помолчим, ладно?

Сашка потянулась к нему, отняла ладошку от его рта и тут же накрыла его жаркими, но в то же время свежими, будто с прохлады, губами. Ощущение головокружительное – как будто малину горстями ешь, но при этом пьянеешь и сходишь с ума от прилива крови.

Это было то самое вмешательство извне, которое и уложило его на спину. Сашка прилипла к нему как пиявка. Целовалась она жадно, как будто в последний раз, тело извивалось и дрожало от возбуждения. Никак не думал Алик, что она на такое способна."

"Она ошарашила его своей прытью, опрокинула в состояние полной растерянности. Первое время он плыл как безвольное бревно по ее течению, и лишь после того, как она сама сняла с него рубашку, до него дошло, что ему дозволено полакомиться сочными ягодками с ее груди. А пуговицы на ее блузке расстегивались легко и просто...

Сашка лишь тихонько постанывала, когда он теребил пальцами затвердевшие маковки на ее упругих куполах. Но стоило ему слегка ущипнуть ее губами за шею, она заревела в голос – настолько сильным оказалось ощущение... Он прочно завладел инициативой. Настолько прочно, что легко взял последнюю преграду на своем пути. Последнюю и пропитанную горячими соками женской радости... Сказать, что это было окрыляющее чувство, значило не сказать ничего. Алик ощущал себя реактивной ракетой, несущейся на сверхзвуковой скорости сквозь жаркие, скользкие и тугие облака к цели. Вот-вот он должен был взорваться, но это его не пугало. Он бы не смог и не захотел остановиться, даже если бы это стоило ему жизни.

А цель уже совсем близко. Еще чуть-чуть, и его ракета разлетится на мелкие куски. Но Сашка уже сама объята пламенем, ее тело трясется и вибрирует, как будто внутри его лопнул паровой котел... Они взорвались разом, а их обломки потом еще долго падали на бренную землю.

Первой собрала себя в целое Сашка.

– Ты, наверное, думаешь, что я блядь? – глядя в потолок, спросила она.

– Да нет, – вяло качнул головой Алик.

Мысль о ее моральном облике нисколько не волновала его. Шлюха она или нет – какая разница? Главное, что с ней чертовски здорово. Катьке до нее далеко, как домашней кошке до дикой львицы.

– Что нет, если да... А мне все равно, что ты обо мне думаешь. Все равно я скоро уеду...

– Куда?

– В Москву... У меня отец там живет. Школу закончу – и тю-тю. В театральное хочу поступить. И даже мать меня не остановит... Даже мать, слышишь? А ты говоришь, Валек...