Нет жалости во мне

Законный вор Касатон объявил Вячика и Мироныча гадами, что по блатным понятиям фактически означало начало войны. В тот же день одного пацана из бригады Куцего зарезали, на следующий день Дымыч недосчитался бойца, которого пристрелили прямо в центре города, средь бела дня... В общем, веселая жизнь началась, что ни день, то два-три трупа – то с одной стороны, то с другой.

Игорь и Серый под началом Костяки смотрели за барахолкой и ларечным рядом в Западном районе, работа, в общем-то, не напряжная – стволы им не полагались. Но война с блатными внесла свои коррективы, и Дымыч раздал им железо, по китайскому «ТТ» на брата. Пистолеты, правда, были немного бракованными: после каждого выстрела требовалось рукой передернуть затворную раму, но лучше что-то, чем совсем ничего.

В каждом оружейном стволе сидит сатана – Игорь убедился в этом после того, как пистолет утяжелил его руку. Он вспомнил, как хвастался перед Сашкой своей принадлежностью к черняховской братве, но так и не смог тогда в полной мере доказать свою крутость, потому что не было у него черного пистолета. Она поверила ему на слово, но тем не менее, когда у него появился ствол, ему захотелось порисоваться перед Сашкой, а заодно пугнуть ненавистного толстяка, предупредить его, чтобы готовился к смерти.

Но толстяка он увидел еще на подходе к Сашкиному дому. Парень шел как в воду опущенный. Сам бес дернул Игоря последовать за ним, а когда представился удобный момент, вложил в руку пистолет... Увы, но это выходило ему сейчас боком, и каким! Бригадир Дымыч устроил над ним форменную расправу. Затащил на задний двор подконтрольного ему ресторана и пустил в замес.

– Виноват, больше не буду, – поднимаясь с асфальта, угрюмо проговорил Игорь.

– Рыдать команды не было! – злобно зыркнул на него бригадир.

И ногой, с оттяжкой ударил его в грудь. Игорь упал на спину, больно стукнувшись затылком о бордюр. На какое-то время он потерял сознание, а когда очнулся, увидел перед собой самых крутых черняховских авторитетов – Вячика и Мироныча. Один борец – деформированные уши, покатые плечи, косолапая походка. Другой боксер – надбровья в шрамах, глубоко утопающие глазки, приплюснутый нос, резкие, порывистые движения.

– Этот, что ли, накосячил? – спросил Вячик, пренебрежительным кивком показав на Игоря.

– Да вообще идиот, – кивнул Дымыч. – Называется, дали бабе хрен резиновый, от мух, ля, отмахиваться...

– Лучше бы он этот хрен в себя вмахнул, – скривился Мироныч. – Менты его уже ищут, а нам и без него проблем хватает...

– Так сдадим его ментам, пусть подавятся.

– Ага, сначала его закроют, потом тебя, – ух-мыльнулся Мироныч.

– Э-э, меня-то за что? – вытянулся в лице недалекий Дымыч.

– А откуда у него, спросят, ствол? Кто тебе, пацан, «тэтэху» дал, а? Дымыч, скажет, подогнал...