Нет жалости во мне

– Алик, ну что ты такое говоришь! – в ужасе посмотрела на него Сашка. – Это же неправда!

– Я не знаю, кто из вас врет, – нехорошо улыбнулся вор. – Но сейчас мы все выясним.

Он повел головой в сторону своего телохранителя, и тот протянул ему пистолет.

– Первое слово предоставим даме.

Касатон взял оружие, рукояткой подал его Сашке. Кивком головы показал на Алика:

– Если он врет, пристрели его.

– Но я не могу! – в ужасе замахала руками она.

– Значит, ты врешь.

Касатон поймал ее за руку, вложил в нее пистолет:

– Это твой последний шанс. Убьешь его – значит, твоя правда. Нет – значит, ты предала меня. Если предала, останешься в этом снегу...

– Но я не предавала!

– Тогда докажи. А докажешь, будешь жить.

Наконец до Сашки дошло, что жизнь ее заключена в этом пистолете, как Кощеева игла в яйце. Сотрясаясь всем телом, как в горячечной лихорадке, она поднялась на ноги, дрожащими руками направила ствол на Алика.

Ему было страшно. Но не очень. Глядя на Сашку, он понимал, что у нее не хватит духу спустить курок.

Она зажмурилась, отвернув голову от пистолета, даже попыталась нажать на спусковой крючок, но все закончилось тем, что оружие вывалилось из ее рук.

– Не могу!

Сашка присела на корточки, обхватив голову руками.

– Значит, предала, – заключил Касатон и, глянув на Алика, глазами показал на упавший пистолет. – Теперь ты оправдывайся.

– Не в чем мне оправдываться. Я правду говорю и никого не предавал...

Алик поднял пистолет. Импортная железка – многозарядная «беретта», похоже, она уже побывала в употреблении. Из такой пушки в упор не промажешь.

Касатон жестом показал ему на Сашку:

– Тогда убей предателя.

Иногда Алику казалось, что смерть вовсе не страшна. Но сейчас он так не думал. Он очень хотел жить. И готов был пристрелить любого – что Касатона с его охраной, что Сашку.

Но шансов одолеть вора у него было ничтожно мало. Другое дело – Сашка.

– Как скажете, Илья Викторович.

Он исполнял волю своего босса. Так ему хотелось думать. Но при этом он прекрасно понимал, что фактически подставил Сашку. Как знал, что ее смерть будет на его совести. Но тем не менее он наставил на нее пистолет.

– Ну! – поторопил его Касатон.

Алик кивнул и придавил спусковой крючок. Еще совсем маленькое усилие, и боек пробьет капсюль – со всем оттуда убивающим.

Но это маленькое усилие далось ему большой ценой. За какой-то миг перед глазами пронеслась целая жизнь. Влюбленный Валек, их с Игорьком драка из-за Сашки. Давно это было, но как будто сейчас. Как мучился Алик, когда переспал с Сашкой, предав тем самым своего друга. Как мстил за его смерть. Стрельба в подъезде, гонка за Игорьком, тюремное заключение..."

"А ведь до зоны он был нормальным парнем, даже близко не было желания стать киллером. Но в неволе он стал самым настоящим зверем.