Нет жалости во мне

Может, пора вынимать?

– Если пора, то я Олега Ефремовича позову, – сказала она, подавив смешок.

– А если я хочу, чтобы это сделала ты?

– Чудесно, если вы этого хотите. Значит, с вами все в полном порядке.

– А что, меня правда машина сбила?

Алик смутно, но помнил, как Игорек стрелял в него, как он падал с балкона. И еще бежал куда-то... Видно, на дорогу его вынесло...

– По запчастям собирали... А Олега Ефремовича я все равно позову.

Девушка позвала в палату врача, и Алик понял, почему ей стало весело, когда она впервые упомянула о нем. Ухоженная внешность, длинные черные ресницы – как будто накрашены, жеманный взгляд, манерные движения, изломанные кисти рук.

– Ох, Алексей Петрович, вы даже не представляете, насколько вам повезло! Более того, я могу вас даже поздравить. Вы, Алексей Петрович, заново родились. Да, да, заново родились!.. Мы, если честно, даже не надеялись...

Голос у него нежный, тонкий, а оттого до тошноты противный. Алик возмущенно дернулся, когда Олег Ефремович коснулся его руки. Стоящая за его спиной медсестра потешно прыснула в кулак.

– Что с вами, Алексей? Судороги? – озадаченно нахмурился врач.

– Нет, аллергия. На мужиков. Я хочу остаться с ней...

– С кем вы останетесь, это решать мне!

Оскорбленно вскинув голову, Олег Ефремович вышел из палаты и увел за собой медсестру. Потом он появился снова, и не один, а в сопровождении целого консилиума врачей. Алика осматривали, ощупывали до тех пор, пока он на всех не наорал и не выгнал из палаты. Ему намекнули, что за столь вопиющее безобразие могут последовать жесткие санкции, но ему было на все наплевать.

Следующей была жена. Медсестра Зоя к этому времени вынимала из него тот самый катетер, который она же и ставила. Катька попыталась, но не могла скрыть возмущение.

– Ты в своем репертуаре, – раздраженно сказала она, когда за девушкой закрылась дверь.

– Обычная медицинская процедура, – одними губами улыбнулся он.

– Видел бы ты свои глаза, когда она это делала. Кобель несчастный!.. Что ты у Риты забыл? – хлестко спросила Катька.

– У кого?

– У соседки снизу!

– Я забыл? Шел себе, а она из двери высовыва-ется – гвоздик не поможете забить?

– Ну да, сначала гвозди вбивают, потом молотки ремонтируют...

– Да как ты можешь? – театрально возмутился Алик.

– Не оправдывайся, – обреченно вздохнула она. – Я все знаю. И как ты к ней через балкон лазил, тоже знаю... Кобель, ты и есть кобель.

– Я, между прочим, полгода в коме провел.

– И что?

– Я же не спрашиваю, кто к тебе через балкон лазил?

– Ты не спрашиваешь, а я все равно отвечу. Никто ко мне не лазил... И вообще, не с того мы с тобой начали...

Алику не понравилось, что Катька на мгновение отвела в сторону глаза. К ней, может, в дом никто не лазил, но ведь гора и сама может сходить к Магомету.