Нет жалости во мне

– Смеется тот, кто смеется последним. Я буду над тобой смеяться, а ты терпи...

– Урод! – взревел Алик.

Он вскочил с кресла, чтобы наброситься на Игорька. Шансов у него не было, но хоть умрет с музыкой. Но на полпути он застыл как вкопанный. Нет ничего страшнее трех гипнотических глаз – двух человеческих в связке с одним пистолетным, из жерла ствола. Алик на себе прочувствовал парализующую силу такого взгляда. Игорьку даже не пришлось нажимать на спусковой крючок, чтобы остановить его.

– Вернись обратно, идиот!

Алик послушно кивнул и на негнущихся от волнения ногах попятился назад, опустился в кресло... Чем больше Игорек будет говорить, тем дольше он проживет. А жить хотелось очень-очень...

– Тогда, в девяносто втором, у меня все так хорошо начиналось. Я мог бы стать крупным авторитетом, я мог бы взять под себя этот город. – Игорек свирепо сузил глаза. – Но ты все испортил. Из-за тебя погиб Вячик, из-за тебя рухнуло все. А мне пришлось податься в бега. Меня искали менты, меня искали воры... Как ты думаешь – хорошо мне жилось?

– А это не мои проблемы.

– Верно, это мои проблемы, – кивнул Игорек. – И свои проблемы я решаю сам... Трудно решал я свои проблемы. Через Крым пришлось пройти, через Рим... До медных труб пока не добрался. Но, по-любому, сейчас у меня все путем. До полного счастья не хватает Касатона...

– У тебя ничего не выйдет. Против Касатона ты – никто. И Сашка тебе не поможет...

– А я думал, поможет. Думал, Касатон к ней наведается... Кто его знает, может, еще появится... А нет, по-любому до него доберусь... И разговаривать с ним, как с тобой, не стану...

– Потому что его тебе заказали.

– Заказали... Очень большие люди заказали. Настолько большие, что я их даже не знаю...

– А Дымыч их знает?

– Дымыч?! Откуда ты про Дымыча знаешь?

– Енисей рассказал. Перед тем, как в могилу лечь... Кстати, там и для тебя место оставили. Если что, раскопаем, рядом положим...

– Смешно кусаться, когда зубов нет, – язвительно хмыкнул Игорек. И взглядом показал на свой пистолет. – Вот у меня есть ядовитый зуб.

– Засунь его себе знаешь куда!

– Засуну. Обязательно засуну. Тебе!.. Ну, все, Алик, заглянул я тебе в глаза перед смертью. Посмеялся над тобой. Пора прощаться. А то ведь не оставишь ты меня в покое, верно?

– Не оставлю. Или ты меня, или я тебя, тут без вариантов...

– Ну, тогда прощай!"

"Игорек наставил на него ствол и шевельнул пальцем на спусковом крючке. Сейчас выжмет слабину, и все. От страха у Алика пошла кругом голова, к горлу подкатил тошнотный ком. Но вместе с тем в голову пришла мысль, которая могла оказаться спасительной.

– Эй, ты что, с меня начнешь? – спросил он.

– А с кого? С Касатона?! – хохотнул Игорек.

– Его ты не потянешь, – Алик мотнул головой, отчего перед глазами все поплыло. – А Ритку – запросто. С нее и начни.