Нет жалости во мне

Еще один плюс в его пользу.

Алик мстил на холодную голову. Он мог бы и сам позавидовать внешнему и внутреннему спокойствию, с которым шел на дело. Сознание работало так четко, что он догадался вытереть ноги о влажную тряпку, прежде чем переступить порог. На паркет он не наступал – шел по ковровой дорожке, а в спальне сразу встал на палас.

Анжела и ее новый ухарь так были заняты друг другом, что не сразу заметили его.

– Ты будешь выходить, а он тебя... – Она осеклась на полуслове, увидев Алика.

– Сука!

Алик направил на нее пистолет и быстро нажал на снятый с предохранителя спуск. Глушитель несколько выгорел после давних выстрелов, но все же выстрел прозвучал не очень громко – в соседней квартире не услышать.

Пуля попала Анжеле в переносицу. Мгновенная смерть. Полторанин потрясенно смотрел на ее труп, наконец перевел на убийцу расширенные от страха глаза. Ствол пистолета смотрел прямо на него.

– Я тебя прямо здесь кончу! – не снимая маски, сказал Алик.

– Не надо! – схватившись рукой за горло, натужно прохрипел без двух секунд покойник.

– Я же говорил, за барана ответишь!

Он бы не стал разговаривать с жертвой, если бы исполнял чей-то заказ. Он мстил Полторанину, поэтому дал ему пару мгновений, чтобы тот прочувствовал степень своей вины перед ним, осознал, за что его лишают драгоценной жизни...

– Ну не на-а!..

Полторанин открыл рот, чтобы выразить свою мольбу, и Алик чуть ли не целиком засунул ему в пасть цилиндр глушителя. И тут же нажал на спусковой крючок.

И в тюрьме, и в зоне он разговаривал с людьми, погоревшими на мокрых делах. И выяснил, что порой бывает недостаточным стереть «пальчики» с внешней поверхности оружия. Жировые отпечатки остаются на внутренних механизмах, патронах, а значит, и гильзах. Именно поэтому его пистолет в этом отношении был сейчас чист.

Он собирался убить Полторанина в подъезде, но Анжела своим длинным языком внесла корректировку в его действия. Что ж, тем лучше... Алик вложил использованный пистолет покойнику в одну руку, коснулся затворной рамы пальцами другой.

Такая вот вышла незадача. Разозлился мужик на свою любовницу, сгоряча напихал ей в голову свинца, а затем, не выдержав тяжести вины, застрелился сам. Сунул ствол пистолета в рот, нажал на спуск, и привет ритуальной службе.

Алик снял все три «жучка» – в спальне, гостиной и прихожей. Квартиру он покинул так же беспрепятственно, как и вошел. Без помех поднялся на чердак, вышел к шахте последнего подъезда, снял маску и перчатки, спокойно спустился в ночь.

Но это было еще не все. Добравшись до элитного дома на набережной, он перемахнул через ограду, чтобы не потревожить ночного сторожа. С консьержкой в подъезде было еще проще. Верней, ее самой вообще не было на месте. Где она пропадала, не важно.