Спору нет!

Поэтому Цесаркин отмахнулся от этой идеи и пробежал текст по диагонали, старательно ища нужное имя. И только под конец интервью обнаружил. Знаменитый диетолог-нутрицевтик считал себя учеником Петра Петровича Тарантуля, еще в конце шестидесятых годов разработавшего методики лечения кожных болезней с помощью специальных диет. Травы, диета и витамины.

«Много ума надо!» – хмыкнул про себя Денис и, тут же поняв, что напал на слабый след, впился глазами в расплывающиеся на экране строки.

– Почему же широкой публике имя вашего учителя неизвестно? – вопрошал корреспондент.

– Петр Петрович оказался неудобен системе. И в конце шестидесятых его арестовали за куплю-продажу иностранной валюты. То, что сейчас кажется вполне нормальным явлением, раньше каралось суровым сроком. По всей видимости, кто-то сфабриковал донос, стоивший моему учителю жизни. Он скончался в следственном изоляторе. Раньше царили другие нравы, и человек чести, коим и являлся Петр Петрович, просто не смог вынести позора. Сердце остановилось, и все.

– Выяснилось, кто мог написать донос?

– Нет. В архивах, наверное, есть сведения. Но тогда и на анонимки реагировали. Нужно искать кому выгодно. Скорее всего, кто-то из коллег. Но знаете, уже столько времени прошло...

– И за эти годы никто не разбирался?

Цесаркин потер затекшую шею, а потом затылок.

«Даже если предположить, что в этой квартире ранее ответственным квартиросъемщиком значился Петр Петрович Тарантуль, то после его ареста наверняка ее распределили заново. А семья? – мысленно хлопнул себя по лбу Денис. – В квартире бы жили родственники. Обменяли бы на что-то поменьше... Или... Хотя в те годы ОБХСС работало исправно, могли и конфисковать. Нужно выяснить два момента, – сам себе велел Цесаркин. – Во-первых, приходится ли этот самый Петр Петрович Нине родным дедом, если нет, то какова степень родства, а во-вторых, запросить в паспортном столе данные первого квартиросъемщика. Кому на самом деле выдали первый ордер на эту квартиру?»

Цесаркин поморщился, признавая, что впервые пришла в голову мысль, что дело-то не в самой Арахне, а в ее родственниках.

«Естественно, Нина не станет рассказывать про деда-валютчика. Для ее родственников дедуль-Тарантуль – великомученик в ореоле святости. А вот уголовное дело в архиве наверняка пылится. У кого бы поклянчить сканы? – мысленно поинтересовался Цесаркин, перебирая в уме всех знакомых, работающих в органах. – Хотя, если повезет, можно найти и в открытом доступе. Выложил же в интернет какой-то идиот уголовное дело о гибели группы Дятлова!»

Денис еще раз набрал в Яндексе фамилию, имя, отчество предполагаемого Нининого деда. Но остальная информация не соответствовала нужному интервалу времени, а другая просто цитировала новоявленного мессию.