Спору нет!

Нина, быстро собираемся!

Они подскочили с кровати и, одевшись впопыхах, вывалились из номера, бегом скатились вниз.

– Расплатись. – Денис протянул Нине карточку. – А я пока выеду с парковки.

Дорогой Цесаркин гнал как бешеный, но около самого города остановился и тихо велел:

– Садись за руль, Нина.

– Зачем? – промямлила она. – Я боюсь.

– Крути баранку, Тарантуль, – хмыкнул Цесаркин и уже серьезно добавил: – Времени мало. Я не успею тебя отвезти на Московскую. Да и около суда очень трудно припарковаться. Ты меня подвези, а потом я домой пешком дотопаю. Мне еще Костика из СИЗО забирать, только сначала неплохо бы бабу Варю домой отвезти. Вон подарки до сих пор в багажнике болтаются.

Нина кивнула и пересела за руль.

– Страшно, – пробормотала Нина.

– Ничего, – успокоил Денис. – Такая же таратайка, как и у тебя. Руль и педали!

«Ага, – пробурчала она про себя. – Руль и педали! Вот именно! Даже поцарапать такую страшно. Ломакин ни за что не доверил бы свою «ласточку», – мысленно вздохнула она и, нажав на педаль газа, медленно тронулась.

Только дома до нее дошел коварный план Цесаркина. Пока Нина управляла Гелендвагеном, она словно забыла о своем увольнении и Вере Рогинской.

– Что-то долго вы совещались, – фыркнула крестная, невольно напоминая об утреннем инциденте. – Ромулька набаловался и заснул, – прошептала она, пытаясь понять, какие эмоции гложут крестницу.

– А меня уволили, Матильда, – хмыкнула Нина и, достав из кармана сотовый, обнаружила двадцать четыре пропущенных вызова от Веры Юрьевны и парочку от Антона.

«Да пошли вы», – мысленно ругнулась Тарантуль, решив никому не перезванивать.

– Как уволили? – всплеснула руками крестная. – За что?

– За роман с твоим родственником, – фыркнула Нина и, зайдя на кухню, потянулась к свежеиспеченным пирожкам, накрытым линялым полотенцем.

– Вкусно, – кивнула Нина. – Люблю твои пирожки с картошкой.

– Ромулька помогал, – улыбнулась Варвара Ивановна. – Вон с краю его лепки. – Она махнула рукой в сторону кособокой выпечки, лежавшей чуть поодаль. –Потом тебя угостит.

– Спасибо тебе. – Нина клюнула сухую морщинистую щеку, поправила седую прядь, выбившуюся из строгой дульки. – Давай чаю попьем, Матильдочка! – предложила она, в глубине души надеясь, что крестная не останется равнодушной к вероломному поступку Рогинской и обязательно что-нибудь присоветует.

– Ты расстроилась? – словно прочитав ее мысли, поинтересовалась крестная и сама себе ответила: – Конечно! О чем я спрашиваю!

– Да, – просипела Нина, жуя пирожок. – Очень неожиданно. Прям на пустом месте.

– Самодура твоя Рогинская, – фыркнула Варвара. – А с другой стороны, и правильно, значит, время пришло!

– Какое время? – не поняла Нина.