Драмы больше нет

Светские хроники обсуждали его личную жизнь, девушек, с которыми он проводил вечера и появлялся то на одном мероприятии, то на другом. Оценивали его дизайнерские костюмы, дорогие автомобили и отдых на дорогих курортах в компании очередной подруги. Не знаю, каким Стас Грушев был до обрушившейся на него скандальной популярности, но, как по мне, бремени славы он достойно не выдержал. Человеком он был откровенно неприятным. Саркастичным, язвительным, надменным. Он вёл себя в жизни точно так, как в студии своего шоу. Смотрел на тебя холодными глазами, будто пытаясь высмотреть все твои тайны и грязные помыслы, и, не сомневаюсь, что без зазрения совести вынес бы всё это на общее обозрение. Обсудил, смакуя подробности, а затем ещё облил бы ушатом пренебрежения и людского осуждения. Для меня оставалось непонятным то, что Стас Грушев стал неким бичом общества. Миллионы людей в нашей стране вечерами усаживались у экранов телевизора, чтобы выслушать его мнение о той или иной ситуации, и принимали его позицию, отдавая ему право судить. Я же, познакомившись с ним лично, пришла к окончательному выводу, что права судить кого-либо, у Грушева нет. В его поведении столько чувства вседозволенности и безнаказанности, что он не следит за словами и собственным поведением. А, судя по реакции окружающих, ему боятся сказать слово против, опасаясь оказаться в числе героев его шоу, попавшись на какой-нибудь откровенной провокации. Мне наблюдать за происходящим было неприятно."

"А вот Петр брата любил. И уважал. А еще, наверняка, завидовал его успеху. Это было заметно с первого взгляда, и ничего кроме сожаления, не вызывало. Но кто я такая, чтобы делать замечания, читать нравоучения и, вообще, выказывать какое-то недовольство? Я считала, что никто. Хотя Петр представил меня брату, как свою девушку.

Стас буквально ощупал меня взглядом при знакомстве. Хотя, я знала, что выгляжу хорошо, меня всё равно пробрал неприятный холодок, я прочувствовала каждую секунду, в течение которой меня оценивали. Правда, после пары секунд оцепенения, я решила вернуть Грушеву его придирчивый, изучающий взгляд. Оглядела его клетчатый костюм, броскую лиловую бабочку под подбородком и саму вызывающую позу. Но, мне кажется, что на мой ответный выпад, Грушев внимания не обратил.

– Значит, ты дочка Родиона Кауто? – поинтересовался он вместо приветствия. – Та самая?

– Нет, – спокойно отозвалась я, – та самая – это моя сестра, Альбина. А я внебрачная.

Я почувствовала, как Петр предостерегающе взял меня за руку, но я смотрела Стасу прямо в глаза и мило улыбалась. Грушев равнодушно хмыкнул.

– С Альбиной я знаком, уж точно её узнаю. Я про тебя.

– А что со мной не так?

Грушев неожиданно рассмеялся.