Драмы больше нет

В те времена, когда мы с Федотовым расстались, и я уехала из Москвы, участок в Палашкино был только приобретен. Помню, мы вместе его выбирали, когда у Романа Юрьевича созрела идея построить дом, где-то в отдалении, чтобы о нём никто, кроме нас двоих, не знал. По всей видимости, своё желание он осуществил. А для меня это очередной укол в сердце и болезненные воспоминания. К тому же, я отлично знала Ромку, и представляла, что меня ждет по приезду. Что Федотов мне скажет, как на меня посмотрит, как, вообще, будет выстраиваться наш предстоящий разговор.

Говорят, что, если ты знаешь человека настолько, что в состоянии предсказать его поведение и реакцию, то это характеризует вашу близость, ваши глубокие отношения. Может быть, это и так, но порой это становится тяжким бременем – когда ты знаешь всё заранее. И также заранее уже не радуешься предстоящему.

Участок в Палашкино был довольно обширным, около гектара земли. Огороженный, на окраине сосновой рощи, неподалеку живописная деревня с церковной колокольней, чуть в стороне река и поле в цветах. Именно так я запомнила это место. Теперь на месте купленного участка забор, и дом за ним. Я не хотела, не хотела оглядываться, хоть как-то проявлять свой интерес, но мне все равно было любопытно, и я смотрела сначала в окно автомобиля, потом оглядывала окрестности, а когда оказалась на территории дома, стала смотреть на него. Крепкий, бревенчатый, двухэтажный, с балконами и большими окнами. Крыша из темной черепицы, кованый указатель ветра в виде рыцаря на коне и с копьем на выступе. Весьма символичный штрих для хозяина дома. Вокруг дома ровный газон, розовые кусты, гравиевые дорожки. Когда-то примерно так я и представляла наш с Ромкой дом, подальше ото всех, от чужих глаз. Спокойное место, где я смогу чувствовать себя хозяйкой.

Федотов вышел мне навстречу. Машина остановилась на гравиевой дорожке у дома, и Ромка сразу показался на крыльце. По всей видимости, он ждал моего появления. И сказал, в принципе то, что я и ожидала услышать. Федотов улыбнулся мне иезуитской улыбкой, и вместо приветствия, сказал:

– Наконец-то ты дома.

Не оценила. Сердце дрогнуло, да, вот только радости его слова в мою душу не добавили. Это был не мой дом, это был его дом.

– А я рада, что ты построил себе теремок, как мечтал, – сказала я ему.

Мы присматривались друг к другу. Не знаю, может быть, он ждал, что я переполнюсь чувствами, оказавшись в Палашкино, и кинусь ему на радостях на шею, но меня переполняло уже привычное чувство неприятия происходящего. Моего мнения снова не спрашивали, делали и брали то, что хотели. И ждали, что я с радостью приспособлюсь.