Драмы больше нет

Но все остальные промолчали, никто не сделал замечания, не попытался свести к шутке, как поступали обычно, стараясь поскорее примирить «молодых», как их долго называли. Промолчали и уткнулись взглядами в свои тарелки. Я удивленно глянула на отца, который очевидно переигрывал зверский аппетит. В моей голове тут же возникло множество вопросов, вот только задать их мне было некому. Моё дело было радоваться лишь присутствию за этим столом, быть благодарной.

Наверное.

Весь вечер я старалась не оставаться одна. Сидела рядом с бабушкой, обсуждала с Еленой детали завтрашнего вечера, слушала рассказы Альбины о её ежедневных тренировках, и Максиме Авдееве, её инструкторе по танцам, с которым она выступала в паре на шоу. Рассказы были восторженные, а желание победить у сестры – грандиозным. Я слушала её, улыбалась, а сама всё ждала того момента, когда они с Федотовым решат наконец отправиться в город. В конце концов, у них своя огромная квартира, и задерживаться в доме тестя с ночевкой, Рома не любил. Но, по всей видимости, сегодня решил изменить своим привычкам. Стрелки часов приближались к полуночи, а Рома с Альбиной уезжать не собирались. Признаться, я в душе затосковала. Мало мне ужина, целый час я просидела напротив Федотова, не зная, в какую сторону отвести глаза, а тут еще всю ночь предстоит крутиться с боку на бок, зная, что он где-то за стенкой. В постели с женой.

– Завтра предстоит такая суета, – в конце концов сказала Елена. – Думаю, всем нужно отправляться спать. – Она подошла и обняла дочь. – Я так рада, что ты ночуешь дома. Давно этого не было.

– Мама, ты же знаешь, что у меня очень загруженный график.

– И муж, – назидательным тоном напомнила всем Зоя.

– Вот-вот, – усмехнулась Альбина. – И муж.

Я кинула на её мужа быстрый взгляд, и тоже поднялась.

– И я пойду спать, – сообщила я, – всем спокойной ночи.

Поскорее уйти из гостиной, подняться в свою комнату и закрыть за собой дверь.

О том, чтобы лечь и уснуть, я даже не думала. Повернула ключ в замке, оказавшись в спальне, включила ночник в своей безликой комнате и присела на постель, прижав к себе подушку. На душе было тоскливо и тяжело. Жутко муторно. Я не переставала анализировать сегодняшний вечер, вспоминала разговоры и поведение родственников, злилась на себя из-за того, как остро до сих пор реагирую на Федотова, и расстраивалась из-за того, что не смогу через день-два уехать из Москвы. Я ведь уже сдалась, я пообещала остаться, и отказаться от своих слов мне будет крайне трудно. Для этого придется придумать достойную причину, а у меня такой причины нет. Всё, что бы я ни сказала, всерьёз бабушкой и отцом не воспримется. Потому что меня и мою жизнь они всерьёз не воспринимают.