Драмы больше нет

Мне, на самом деле, было стыдно смотреть им в глаза, особенно, сестре. Каждый раз, после встречи с ней, я клятвенно обещала себе, что больше никогда и ни за что… Называла себя последними словами, и, что самое интересное, держала данное себе слово… до того самого момента, пока Федотов не появлялся рядом со мной и не протягивал руку, чтобы обнять. А ещё иезуитски нашёптывал мне на ухо, что нужно потерпеть, что он всё непременно решит, и не допустит, чтобы я ещё когда-нибудь находила повод так себя казнить и стыдиться своего поведения. Он клялся, он обещал, а мне так хотелось ему верить!"

"Больше всего я боялась того дня, того момента, когда моё предательство и измена вскроется. Что узнает сестра, отец, бабушка… Про то, что мне скажет и что подумает обо мне Елена, лучше вовсе не упоминать. Я со страхом ждала этой минуты, всё удивляясь, что Альбина ничего не замечает. Не протестует по поводу постоянных отъездов мужа, его занятости, что её не заботят их разные интересы и отдельное друг от друга времяпрепровождение. Альбина сама пребывала в постоянных разъездах, её карьера набирала обороты, она снималась в нескольких фильмах в год, пыталась пробиться на большую театральную сцену, участвовала в различных благотворительных акциях, снималась в промо-роликах. Её лицо то и дело мелькало на телевидении, в анонсах фильмов и телепрограмм, в светских новостях. Я следила за бурной жизнью сестры, понимая, что, наверное, попросту не готова, не так воспитана для принятия этого. Когда мы говорили с сестрой по телефону, она тараторила только о своей карьере, о том, какое платье выбрать для очередного выхода в свет. А я молча слушала, боясь перебить Альбину и хоть чем-то выдать наше с Ромкой предательство. Но по голосу Аля казалась по-настоящему счастливой, воодушевлённой, переполненной энергией, и моей осторожности по отношению к ней не замечала.

– А что у тебя дома? – как-то спросила я её, и замерла с колотящимся от волнения сердцем.

– Дома? – переспросила Аля. – А что у меня дома?

– Семейная жизнь, – подтолкнула я сестру к нужной мысли.

– Всё хорошо. Ромочка мне ни в чем не отказывает, – рассмеялась она. – А что ещё женщине для счастья надо?

«Он и мне ни в чем не отказывает», горестно подумала я, с сестрой простилась и положила трубку.

– Что тебя беспокоит? – в раздражении допытывался Федотов, когда я начинала видимо страдать. – Что я с ней сплю? – Он в сердцах развел руками. – Так мне даже некогда это делать, знаешь ли. Я свою жену вижу раз в три месяца. Дай Бог.

Я молчала, смотрела в сторону. Все эти речи, оправдания и обещания я слышала далеко не в первый раз. И даже знала, что Рома станет мне отвечать, если я задам ему какой-то конкретный вопрос.