Несудьба

На этом все? Закончить общение? Забыть? Я даже слышать не хочу. Но Алена настроена настолько серьезно, что мне не остается ничего, кроме как вылететь из медпункта и попытаться отдышаться и привести мысли в порядок.

Но до порядка там не то что далеко, там нереально до него вообще добраться. Такого кавардака, как сейчас, в моей жизни еще вообще никогда не было. Даже в прошлый раз, когда она уехала, мне было понятнее. Потому что мы не были вместе, мы не смогли построить отношения, мы разошлись. А сейчас… Она то в руки ко мне сама бежит, то вырывается из них же, прося больше не ловить ее никогда. А я не понимаю, как я должен реагировать?!

Психую, конечно. На нее наорал, камень под ногами пнул, еще раз по дереву кулаком ударил, чтобы хоть немного эту злость выместить."

"Уходи, говорит, Сережа, это все. Да как все-то? Когда еще и не началось толком ничего. Она ведь и шанса попробовать не дает! Словно специально дразнит, а потом, как игрушку ненужную, на свалку выбрасывает.

И я мог бы подумать, что ей все равно и именно поэтому она со мной так, но в голове это не укладывается. Она плачет и смотрит на меня так, как никогда в жизни не смотрят на безразличных людей. Только почему-то тараканов своих она угомонить не хочет, и я вообще не понимаю, что с этим делать.

Стараюсь дышать. Шумно, глубоко и медленно, чтобы успокоиться. Меня и так тренер за внешний вид сожрет сейчас, надо постараться быть хотя бы спокойным.

До своих пацанов бреду медленно, хотя тренировка начинается уже с минуты на минуту. Хотя с такой рожей меня Палыч на лед не пустит, я чувствую, как отекает все и начинает болеть в местах, где сильно повреждена кожа.

По пути на меня все проходящие мимо бросают странные взгляды, и я даже не знаю, чего хочу больше: посмотреть в зеркало или все-таки нет.

Захожу в раздевалку и сразу смотрю на свое отражение, тут зеркало прямо на входе. М-да… картина маслом. Как будто не отлупили, а в улей закинули к пчелам. Скула пухнет, прикрывая даже глаз, нос тоже распух, как будто в него орех засунули. Запекшаяся кровь на губах и крыльях носа, и как вишенка на торте еще и пара ссадин. Просто кайф, такого на тренировке точно не ждут.

Захожу внутрь, пацаны как раз шнуруются уже, но видят меня и застывают на месте все до единого, как статуи.

– Серый, это кто тебя так? – спрашивает сразу капитан. Я молчу. Мне даже стыдно говорить, что меня отметелили, а я даже подзатыльник в ответ не дал.

– Твою мать, – говорит Тимур, качая головой. – Это то, о чем я говорил. Макс это просто так не оставил.

– Это из «Титана» этот, что ли? – подрывается на ноги Коваль. – Пошли его сломаем.

– Угомонись, – качаю головой, – Палыч не одобрит.

– Что не одобрю? – звучит сзади, и я делаю глубокий вдох, прежде чем повернуться к нему лицом.