Несостоявшийся граф

– А по небу корабли летать не будут? – крикнул из задних рядов какой-то кадет, но не встал, как остальные, а затихарился.

– Будут, конечно, – пожал плечами Будищев, не замечая, как багровеет от гнева его собеседник.

– Этот паровоз не полетит! – под всеобщий смех заявил все тот же голос.

– Паровоз точно не полетит, – простодушно согласился с ним Дмитрий, после чего взялся за лежащий на столе лист бумаги и сложил из него самолетик.

– А вот такой аэроплан почему нет? – продолжил подпоручик и запустил свою поделку.

– Немедля прекратить бардак! – не выдержав, заорал офицер, после чего в расстроенных чувствах выбежал вон.

– Что это с ним? – удивился Будищев.

– Его высокоблагородие господин капитан первого ранга Можайский большой энтузиаст воздухоплавания, – перебивая друг друга, пояснили ему кадеты. – И когда слышит про паровоз, который не полетит, страшно злится!

– Твою мать! – не выдержал подпоручик, припомнив встречу с губернатором Кронштадта. – Так это я про его модель… чтоб меня… разэдак…

Мальчишки всегда мальчишки. Одни кинулись смотреть, далеко ли вошел в классную доску кинжал, другие пытались смастерить самолетик из бумаги, третьи, хихикая про себя, внимательно слушали, как изобретательно ругается лектор, стараясь запомнить наиболее сильные выражения. Но все они сегодня узнали много нового, и странный подпоручик навсегда врезался в их память.

– Ваше высокоблагородие, разрешите обратиться, – подошел к немного успокоившемуся Можайскому Дмитрий после лекции.

– Обращайтесь, подпоручик, – сухо буркнул обиженный офицер, но потом смилостивился и добавил уже более любезным тоном: – И не тянитесь так, вы же уже не унтер!

– Нам нужно поговорить.

– Не вижу подходящей темы!

– Я про летательные аппараты.

– Не стоит горячиться, – попытался успокоить его Будищев. – Я говорил лишь о модели, которую видел в кабинете адмирала Казакевича. Вот она вряд ли сможет хотя бы просто оторваться от земли. Но сами летательные аппараты тяжелее воздуха вполне возможны и обязательно будут построены.

– И когда же? – с явным сарказмом в голосе поинтересовался Можайский.

– Если у нас с вами ничего не получится, то лет через двадцать в Америке, пожалуй, смогут.

– У нас с вами? – возмутился оскорблённый в лучших чувствах энтузиаст воздушного плавания. – Вы серьезно?

– Знаете что, господин капитан первого ранга, – понял, что ничего сегодня не добьется, Будищев, – в ближайшую субботу мой компаньон Владимир Степанович Барановский устраивает нечто вроде приема. Давайте встретимся там и поговорим спокойно. Он проживает на Сампсониевском проспекте. Люди там собираются грамотные и склонные ко всему новому. Приходите, не пожалеете.