Несостоявшийся граф

Обычно, отправляя в отставку высших сановников империи, прошлый император благодарил их за службу, жаловал награды, вводил в Государственный совет или давал какую-либо иную синекуру, из числа специально предназначенных для вчерашних властителей, ныне вышедших в тираж. И вот пожалуйста…

Но если лицо Лорис-Меликова оставалось бесстрастным, ибо многоопытный армянин хорошо знал о неприязни к нему нового царя и нисколько не обманывался на этот счет, то на генерал-адмирала было жалко смотреть. Эдак великих князей в России еще от службы не отстраняли, и никак не ожидавший подобного афронта Константин Николаевич стоял перед августейшим племянником с дрожащими губами, будто нашкодивший гимназист перед инспектором.

А новый государь уже шел дальше, оставив за спиной остолбеневших царедворцев со всеми их обманутыми чаяниями. На выходе его ждала охрана во главе с бессменным капитаном Кохом. Последний выглядел куда бледнее обычного, что, в общем, неудивительно, принимая во внимание его преданность покойному императору.

– Здоров ли ты? – счел нужным спросить его Александр.

– Так точно, ваше императорское величество! – вытянулся офицер.

– Что же, хорошо. Служи, брат, мне верные люди нужны!

– Счастлив быть полезным вашему величеству!

– А где твой помощник? – неожиданно сам для себя спросил царь. – Ну, этот, из моряков…

Тут государь немного слукавил. Обладая с детства хорошей памятью, он знал в лицо и по именам большинство служителей и придворных, а также многих, с кем сводила его судьба. Так что Будищева он помнил, причем еще с Балкан. Что-то было необычное в этом нижнем чине, оказавшемся бастардом графа Блудова. А потом он еще и дослужился до офицера, не говоря уж о недавнем спасении его… теперь уже покойного отца.

На лице капитана отразилась целая гамма чувств, но кривить душой перед своим сюзереном он не посмел и, вытянувшись еще более, четко отрапортовал:

– Подпоручик Будищев находится под арестом!

– За что? – искренне удивился император. – Кажется, я не отдавал подобных приказов…

– Распоряжение генерала Черевина! – продолжал нести правду-матку Кох, несмотря на выразительные взгляды стоящих за спиной государя людей.

– Интересно, что же он натворил? – обернулся к товарищу шефа жандармов Александр.

– Э… м-м… а черт его знает! – ответил успевший с утра приложиться к рюмке генерал, давно забывший, в чем провинность офицера.

– Ваше величество, – почтительно приблизился к царю граф Дмитрий Толстой. – За подпоручиком числятся некоторые неблаговидные поступки.

– Какие же? – заинтересовался император и, видя, что приближенные затрудняются ответить, перевел взгляд на Коха.