Несостоявшийся граф

Мне только что сообщили, что издан приказ об аресте господина Будищева. Именно поэтому я стремился удержать вас от необдуманных поступков.

– Вы лжете! – выкрикнула дочь ему в лицо.

– К сожалению, нет, – покачал головой отец, и девушка с ужасом поняла, что он говорит правду.

– Но в чем его обвиняют?

– Подробности мне не известны, но зная, насколько могущественны его недоброжелатели, могу сказать, что повод для приговора найдется.

– Что же делать? – всхлипнула баронесса, чувствуя, как подкашиваются ее ноги.

– Вообще-то выход есть, – заметил после недолгого молчания Штиглиц. – Конечно, мое влияние теперь не столь велико, как прежде, но облегчить участь вашего бывшего жениха мне, пожалуй, под силу.

– Что вы хотите взамен? – тихо спросила помертвевшая внутри Люсия.

– Для начала пообещайте, что не станете натравливать своего зверя на наших слуг.

– Я сделаю все что вам угодно, только помогите ему!

При взгляде на покойного родителя Александр едва не прослезился. Чтобы ни говорили досужие кумушки обоих полов, каких множество обреталось при дворе и вообще в столице, отца он любил. Политики его, в особенности внутренней, он не одобрял, это верно. Светлейшую княгиню Юрьевскую, осмелившуюся занять место его матери, пока та была еще жива, ненавидел, это тоже правда. Но вот лежащего перед ним человека любил и почитал, как и полагается примерному сыну.

Он помнил, как этот большой и сильный, а в ту пору еще и молодой император носил его на руках и подкидывал вверх, отчего у маленького Сашки, которого все называли «бульдожкой», захватывало дух. Как он впервые вывел его на плац перед лейб-гусарским полком и объявил юного великого князя его шефом…

И вот теперь отец умер, а Александр стал императором и теперь ему придется вести этот огромный корабль под названием «Россия» по бушующему морю. И нет никого, с кем можно разделить эту тяжелую ношу!

Прикоснувшись губами к холодному лбу покойника в последний раз, государь перекрестился и твердым шагом вышел в соседний зал, где нестройною толпой теснились министры правительства, доставшегося ему от отца. Внимательный взгляд холодно скользнул по их парадным мундирам, блестящим от золотого шитья и многочисленных орденов, совершенно не замечая лиц, будто это и не люди вовсе, а механизмы. Неисправные. Не те, что ему нужны.

– Господа, – негромко сказал он, обращаясь ко всем присутствующим разом. – Мы не нуждаемся более в ваших услугах. Имена ваших преемников вы узнаете позже.

В переполненном зале повисла гробовая тишина, ибо это был скандал.