Несостоявшийся граф

– Зачем же вы тогда хлопочете об усилении охраны?

– Видите ли, ваше величество…

– Ваша светлость, – поправила его Екатерина Михайловна, слегка порозовев от удовольствия.

– Что бы я ни делал, стараюсь делать хорошо. Такой уж уродился.

– И вы всегда добиваетесь успеха?

– Нет, далеко не всегда. Но стараюсь.

– Вот как, – удивилась светлейшая княгиня, привыкшая, что окружающие ее люди никогда не признают своих неудач. – И какое же дело, позвольте спросить, вам не удалось?

– Когда я еще до призыва на военную службу жил в деревне, – последовал поразивший ее до глубины души ответ, – мне поручали пасти коров. Никогда не мог понять, что у этих рогатых тварей на уме!

– Простите, вы сказали, что не сумели пасти коров?

– Вот вообще не мое!

– Боже, – засмеялась Екатерина. – Вы, верно, шутите, а я все приняла за чистую монету! Нет, вы, положительно, невозможны! Хорошо, я сделаю то, о чем вы просите, но…

– У меня еще не было случая поблагодарить вас за спасение государя лично. Мои возможности не так велики, как многие, в том числе и вы, об этом думаете, но… быть может, у вас есть какая-то личная просьба? Я не могу ничего обещать, но приложу все усилия, чтобы выполнить ее. Это самое малое, что я могу сделать для человека, благодаря которому отец моих детей все еще жив!

– Боюсь, мне нечего у вас просить.

– Подумайте хорошенько, прежде чем отказываться. Я слышала, вы собирались жениться…

– Увы, государыня, у вас устаревшие сведения. Баронесса Штиглиц дала мне полную отставку!

– Но как это возможно? – удивилась та, сделав вид, что впервые слышит об этом.

– Но в чем причина подобного афронта?

– Не знаю. Она не пожелала объясниться.

– Поражаюсь вам, Будищев! – искренне возмутилась Юрьевская. – Экий вы, право, чурбан! Да разве барышня может сказать о таком прямо, да еще и лично? Нет уж, немедленно извольте вспомнить, чем вы могли ее так обидеть?!

– Увы, – немного растерялся Дмитрий, никак не ожидавший подобного проявления женской солидарности, – но я не знаю за собой никаких косяков, то есть грехов. Разве что я был сильно занят после тех печальных событий и, возможно, не уделял ей должного внимания.

– Вот видите! – удовлетворенно воскликнула Екатерина Михайловна. – Немножко поразмыслили, так и вина сыскалась. Впрочем, пожалуй, в таком случае наказание и впрямь чрезмерно. Знаете что, я постараюсь что-нибудь для вас сделать. Полагаю, уж мне-то баронесса скажет, что же вызвало ее неудовольствие.

– Буду чрезвычайно вам признателен, – ответил ей подпоручик, сердясь сам на себя, что дал возможность перейти на личные дела.