Несносные дочери леди Элизабет

"

"В голосе Амели звучала такая уверенность, что я невольно вспомнила все её эксперименты с травами и зельями. Возможно, наш похититель действительно остался жив… но я сомневалась, что он сейчас чувствовал себя хоть сколько-нибудь комфортно.

– Эм… давай вернёмся к лошадям, и по дороге ты мне всё расскажешь, – произнесла я, чувствуя одновременно облегчение от того, что с дочерью всё в порядке, и тревогу, зная, на что способны мои девочки. В голове проносились десятки мыслей, сменяя друг друга с пугающей быстротой: что именно задумал похититель, как Амели удалось освободиться, и главное – что она могла сделать с человеком, учитывая её обширные познания в травах и зельях.

Ночной воздух пах влажной землёй и свежестью реки, а сквозь кроны деревьев проглядывали звёзды – такие же яркие и холодные, как гнев, всё ещё тлеющий в моей груди. Я обняла Амели за плечи, чувствуя, как она чуть дрожит, несмотря на тёплую ночь.

– Да, я ужасно устала и хочу есть, – неожиданно быстро согласилась Амели и, взяв меня под руку, прижалась к моему боку, словно стремясь впитать тепло и защиту. Её волосы пахли травами и дымом, а на щеке виднелась свежая царапина, тонкая, как ниточка, но всё же оставившая засохшую кровь.

Говард, шедший позади нас с факелом, чей неровный свет создавал причудливые тени на лесной тропе, откашлялся и спросил:

– Госпожа, а с похитителем что делать будем? – Его лицо, наполовину скрытое тенями, выражало сдержанную готовность выполнить любой приказ, будь то конвоирование преступника в город или более… окончательное решение проблемы.

– Связать и доставить… – начала я, автоматически выбирая наиболее разумное и законное решение, но осеклась, заметив, как Амели вскинула голову.

– Не надо, мама, – прервала меня Амели, впервые смущенно отведя взгляд, её пальцы нервно теребили порванный подол платья. В её голосе прозвучали нотки, которых я раньше не слышала – что-то среднее между замешательством и странной решимостью. – Он ничего дурного мне не сделал, да и не хотел.

Лорен, шедшая впереди, резко остановилась и обернулась, её силуэт на фоне лунного света казался вырезанным из тёмной бумаги. Недоверие и удивление отразились на её лице, а глаза сузились в подозрении. Она посмотрела на меня, безмолвно призывая не верить словам сестры.

– Рассказывай, – голосом, не терпящим возражения, проговорила я, кивком показав Говарду, чтобы следовал за нами. По моей спине пробежал холодок предчувствия – то, что я собиралась услышать, определённо не понравится ни мне, ни Лорен.

– Он жениться предлагал, говорил какой он и как меня любить будет. А еще прощенья просил, что вот так… – тихо ответила Амели, продолжая смотреть себе под ноги, словно рассматривая игру света и тени на опавших листьях.