Несносные дочери леди Элизабет

– Мама! – воскликнула младшая дочь, вскочив с колен, едва не опрокинув плетеную корзинку с собранными травами. – Ты только посмотри, что я нашла! Это же настоящий морской вереск! О нем пишут в старых травниках, но я никогда не видела вживую. А здесь целая поляна! И это не всё… – она потянула меня к зарослям у старой каменной ограды. – Тут растет серебристый шалфей – самое эффективное средство от простуды. Его листья собирают только в сухую погоду, когда роса уже спала. А вон там, видишь синие цветы? Это лунная роса, её собирают только в полнолуние, когда она светится особым сиянием. А когда лепестки настаиваются в родниковой воде, получается чудесное средство от бессонницы. А еще я нашла…

– Дыши, милая, – рассмеялась я, глядя на раскрасневшееся от возбуждения лицо дочери. – Я так понимаю, ты уже выбрала себе занятие на ближайшее время?

– О да! – Амели, наконец, перевела дух, присев на старую каменную скамью, почти скрытую разросшимся плющом. – Нужно всё описать, составить карту расположения растений, изучить их свойства… У меня уже три страницы заметок! А в старой беседке я нашла несколько горшков с засохшими растениями – думаю, это остатки коллекции баронессы. Я уже присмотрела комнату в северном крыле, там отличное освещение и широкие подоконники для сушки трав. Правда, её нужно хорошенько отмыть и восстановить полки, но там такой чудесный вид на море и…

– Сначала поешь, – перебила я, заметив, как дочь машинально потирает урчащий живот. – И переоденешься. А потом можешь приступать к уборке своей будущей лаборатории.

– Конечно, мама, – покорно согласилась она, но тут же добавила с надеждой в голосе, а её глаза умоляюще расширились: – Только можно я еще немного осмотрюсь? Тут столько интересного! Я заметила какие-то необычные стебли за старой теплицей…

– Полчаса, – вздохнула я, пытаясь скрыть улыбку. Сколько бы лет ни прошло, Амели оставалась всё той же увлекающейся девочкой, забывающей обо всем на свете, когда дело касалось её любимых растений. – И ни минутой больше…

В спальнях требовалось заменить прогнившие доски пола. В углах из-под отставших обоев проступала черная плесень, а на потолке расползались влажные пятна. Оконные рамы рассохлись настолько, что между ними и подоконниками можно было просунуть палец, а треснувшие стекла были кое-как заклеены пожелтевшей бумагой.

Гостиная выглядела немногим лучше – камин нуждался в чистке и ремонте. Паркет вспучился от сырости, местами плашки отошли, обнажая черные от плесени доски основания. Лепнина на потолке частично обвалилась, а там, где она еще держалась, позолота потускнела и облупилась."

"«Начнем с крыши», – пробормотала я, делая пометки в блокноте. «Потом окна и полы в жилых комнатах.