Это несерьёзно

Мы вернулись к легкому дружескому общению, шутили, обсуждали происходящее, делились какими-то мыслями.

Эйфория затянула, взяла в оборот. Однажды вышли на личную тему, я набралась смелости и спросила, а Демьян ответил.

Что после меня у него никого не было.

Эти слова взорвали изнутри.

«Я же говорила, что ты не сможешь быстро забыть меня».

«Я и не пытаюсь, птенец. А ты как?»

На этом вопросе я зависла и не отвечала слишком долго, чтобы он мог себе что-то придумать. Потом мы перевели тему, но после этого что-то как будто изменилось и в беседе появилось еще больше щемящей нежности.

Баженов докрутил чат, и мы стали обмениваться фотографиями. Переписка полностью увлекла меня. Я, наверное, и сама хотела увлечься, потому что ни с кем мне не было так комфортно, как Демьяном. Это состояние сложно назвать. Я знаю, что значит быть несчастной в крепких моногамных отношениях. Теперь я поняла, что значит — добровольно хранить верность в свободе. Просто потому, что иной путь невозможен.

«Если я точно хочу родить ребенка, врач посоветовал подстраховаться и заморозить материал. Сейчас так делают», — пишу Демьяну однажды.

«Заморозить? Щас загуглю. Не интересовался этим вопросом».

«Да. После операции я что-то совсем перепугалась и прямо сейчас не готова рожать. Но в будущем… Как знать, вдруг я захочу, а не получится?»

«Это больно, птенец?»

«Я понял. Вообще, я не люблю, когда с тобой какие-то медицинские манипуляции проделывают. Лучше бы такого избежать».

«Это всего лишь один цикл. Во мне вырастят с десяток яйцеклеток, потом соберут их, как букет ромашек, и заморозят».

«Звучит довольно футуристически».

«Или как шанс? У меня плохая наследственность. И… немного крыша едет по этому поводу, кажется. На детей смотрю и плачу. Думаю все время об этом. Наверное, если у меня появится подстраховка, то смогу наконец расслабиться».

«Почему бы тогда и нет?»

«Единственная проблема — яйцеклетки плохо размораживаются, лучше морозить эмбрионы. Врач предложил донорскую сперму, но мне что-то нехорошо при этой мысли. Не хотелось бы родить ребенка непонятно от кого».

Демьян молчит некоторое время. Потом пишет:

«А от меня? — И добавляет тут же: — Теоретически».

Щеки горят огнем, как никогда прежде.

Одно из самых важных и значимых решений в жизни, которое принимает человек, — с кем у него будут дети. От этой ответственности нельзя откреститься, а я никогда не относилась к материнству легкомысленно.

Если в юном, романтическом возрасте еще можно представить, что бьют эмоции, перед глазами тяжеленные очки с розовыми стеклами, а порожденной гормонами страсти так много, что партнеры просто занимаются любовью, то с возрастом, когда получен некоторый опыт, тема рождения становится более сложной, осознанной. И… вместе с тем — священной.