Это несерьёзно

— Не буду, уж поверь.

Он все еще смотрит в упор, каждая клетка моего тела ощущает внимание как грубое вторжение и реагирует. Долбит жаром и холодом. Потому что это он. Просто Он. Я его даже в телефоне переименовала.

Человек, который не нуждается в имени, у него их много, если уж на то пошло.

В моей жизни — самый главный, самый лучший, самый близкий. И да, я, конечно же, смогу без него, теперь уж точно, после этих месяцев рая и кайфа. Смогу без кого бы то ни было. Но проблема в том, что я не хочу даже пробовать. Нисколечко. И мужика другого мне не надо. И семью с другим тоже. Не наигралась в несерьезное.

Тяжелая капля чертит кривую линию до подбородка. Все еще не реву. Это так, плотина пропустила.

Я в такой сильной панике, что мы расстаемся, что завтра обед и ужин будут без него, что не могу до конца осознать это. Просто не могу, и всё.

Тугие бутоны алых роз рябят перед глазами, расплываются. Плотина дает еще одну трещину, и новая слеза капает с подбородка на босые пальцы. Моя спина прямая. Мне нужно, чтобы он убрался с глаз долой как можно скорее.

— Не обнимешь на дорожку? — произносит Баженов.

— Давай нормально попрощаемся.

— Пошел ты на хрен, Демьян Баженов, со своей работой и своими прощаниями.

Молчит. Секунду, две, три.

— Время поджимает. — В его голосе нет раздражения.

Никогда его не было по отношению ко мне, и я хочу себе этого мужчину. Поднимаю руку и показываю ему средний палец.

— Уматывай. — Указываю на дверь и отворачиваюсь.

Когда он подходит и обнимает со спины — сжимаюсь в комочек. Подгибаю ноги, он держит, подонок, к груди притягивает.

Я, наверное, совсем не умею прощаться, хотя с мужем расставания были в порядке вещей и все было нормально. А тут… топит отчаяние. Демьян обнимает, горячий, пахнет вкусно, а я от ужаса, что он сейчас уйдет и завтрака-обеда-ужина больше не будет, агония закончится, и наступит конец, начинаю отпихивать, драться.

Мерзавец держит крепко.

Тогда кусаю за руку и отталкиваю изо всех сил.

Не могу пережить это. Просто не могу я сказать ему «пока»!

Его губы горячие и сухие, Демьян ведет ими по щеке, силком меня к себе прижимает и целует. Первый поцелуй с того дня, как меня задержали, действует ошеломительно. Мне так вкусно, что хочется ликовать и кричать от восторга, хочется обнять за шею, притянуть к себе. Хочу к нему, чтобы обнял. Больше всего на свете в этот момент я хочу с ним соединиться, заняться любовью, пустить его язык и член в себя. Вместо этого кусаю за губу, он застывает и терпит. Не отшатывается.

Тогда просто шепчу ему в рот:

Качает отрицательно головой.

Я дрожу всем телом и умоляю:

— Ты же видишь, едва держусь. Хочешь, чтобы я рыдала и на коленях упрашивала остаться? Ты, мать твою, Баженов, этого добиваешься?! Так я встану.