Несчастье

Еще и стоны сладкие мне дарит в награду, вообще отвал башки.

– Ты такая красивая, Лена, – шепчу между поцелуями. Лена дышит тяжело, откидывает голову, открывая мне шею для поцелуев, подается навстречу, обнимает за голову, прижимая к себе ближе. Позволяет, и я дохну от этого! Что я говорил об этом вечере? Лучший же, лучший вечер!

Руки распускаю, не могу держать их при себе, они наглые и меня не слушаются. Поэтому гладят по спине, ребрам, талии, спускаются на бедра, прижимают ближе, сжимают, касаются… Лена снова стонет тихонько, прямо в губы. Но внизу не слышно, слишком далеко, не надо прятаться.

– Сдох просто, когда тебя увидел, веришь? – ныряю губами в вырез на груди, хочу присвоить себе каждый миллиметр поцелуями, чтобы там, внизу, каждый, кто захочет на нее посмотреть, понимал, что она моя. Да, вот так все еще дико ревностно, но не могу иначе! Не получается! Вот такой дурак я, но только с ней дурак, крышу срывает… – Давай уедем? Сбежим отсюда, давай?

– Давай, – соглашается шепотом, зарываясь пальцами в мои кудряшки.

А я не могу теперь оторваться, целую как сумасшедший, трогаю, кусаю, сжимаю. Лена хнычет, приятно ей, касается изредка губами моего лица, окончательно срывая крышу.

Черт… Она убьет меня, но я не контролирую себя совершенно.

Руки лезут под платье, оно достаточно свободное для того, чтобы легко получить доступ к бедрам.

Веду пальцами по тонкому капрону, натыкаюсь на кружевную резинку чулок и чуть не вою от сумасшествия. Господи, она крышу срывает, даже не задумываясь!

Пальцы выше, руки наглее, поцелуи сильнее, а дыхание двоих тяжелее с каждой секундой. Она все еще не дает целовать в губы, но подставляет все остальные части тела. Сдвигает лямки платья сама, открывая доступ к плечам и груди, черт…

Касаюсь пальцами ткани трусиков, Лена вздрагивает, но не отстраняется, только замирает на пару секунд.

– Не слышно там, обещаю. Звукоизоляция очень хорошая, – успокаиваю ее, и это работает! Расслабляется, отдаваясь моим рукам, и я беру все, что мне хочется…

Хотя, конечно, хочется большего! Но не вариант сейчас, совсем не то место и время. Увезу ее домой потом… Уложу на свою кровать и буду наслаждаться до тех пор, пока мы не отрубимся в руках друг друга.

– Я такая бессовестная, – шепчет она, тихонько вскрикнув, когда я отодвигаю ткань трусиков и касаюсь пальцами обнаженной плоти. – Что ты делаешь со мной?

– Люблю! – признаюсь, врываясь пальцами внутрь.

И границы срываются. Не существует их больше, их просто нет. И кажется, что были они какими-то ненастоящими, раз так просто рухнули.