Несчастье

 – Не было повода, хочешь сказать?

– Хочу сказать, что ревновать стоит только свою девушку, а ты меня своей так и не сделал.

– А сейчас? – вдруг каменеет он, останавливая поглаживание. А так хорошо было! – Сейчас могу тебя сделать своей?

– Ты мне скажи, – шепчу ему.

– Лен, я ни черта не понимаю. Ты с ним или нет?

– Что бы это изменило для тебя?

– Понимание, сколько у меня преград на пути к твоему сердцу, – усмехается. Не сдался бы… Не врал, что влюбился?

– Ни единой, Саша… – признаюсь и я ему. – Никаких преград.

Жуткий вечер планирует стать вполне неплохим, если то, что я сейчас услышал, абсолютная правда.

Мама моя, конечно… Балдею от нее. Но Лену расстроила, обидела даже. Поэтому нужно будет поговорить с ней, что так делать не стоит. Просто не стал выяснять отношения при всех.

– Лен, нам нужно поговорить, – шепчу ей. Мы все еще стоим и обнимаемся в моей комнате. Ну, она явно сбегала не в туалет, а спрятаться ото всех. Но спрятаться от себя я ей не дал… Так хотелось заглянуть в эти глаза бесстыжие, а в итоге увидел в них столько раскаяния, что поплыл сразу же.

Обняла, прижалась… Ледяная вся, как сосулька. Дрожит, волнуется. Горе мое луковое, просто горе. Говорит, что никаких преград нет для меня. То есть они не вместе? Какого хрена тогда пришли вдвоем? Я ни черта не понимаю, клянусь, вообще ничего! У меня в душе пустота и одновременно четыре миллиона мыслей, голова просто раскалывается. Столько всего надо обсудить! А мы просто стоим и обнимаемся… Как будто у нас есть все время в мире и словно этажом ниже не ужинает сумасшедшая семейка.

– Мы поговорим обязательно, – обещает мне она, – все обсудим, я все расскажу тебе, и ты выслушаешь и, надеюсь, поймешь меня. Сейчас я тебе обещаю, что никаких отношений у меня с Владом не было. Ни минуточки не было, Саш. Поверь сейчас, пожалуйста, а позже я все тебе объясню.

– Верю, – выдыхаю. Нет смысла ей врать сейчас, когда я могу выйти с ней вниз, держась за руки.

– Спасибо. Мне важно, чтобы ты верил.

– Как ты все эти дни? – отстраняюсь от нее, возвращаю ее спиной к двери и нависаю сверху. Так удобнее, видно ее глаза.

– Скучала, – жалуется шепотом. – И чинила зуб.

Хихикает, и я вместе с ней. Только она могла потерять зуб от удара шайбы, при этом даже не являясь хоккеисткой.

На губе у нее уже почти зажившая ранка как раз от того же удара. Не представляю даже, как ей было больно, если честно… Я тоже терял зуб на хоккее. Да кто не терял? Мы у стоматологов бываем чаще, чем дома. И это боль адская! Как она вытерпела вообще?

– Не болит? – провожу пальцем по ране. Я пипец как скучал… Сейчас, когда касаюсь ее, это ощущается особенно остро. Как прожил-то вообще все эти дни без общения с ней? Как выжил?

– Уже нет, – качает головой и закрывает глаза, прислонившись щекой к моей ладони.