Нерушимый 7

Победа!

* * *С «Зимбрулом», приехавшим в гости из солнечной Молдавии, мы обошлись негостеприимно. Как мы их гоняли! Наши болелы от радости аж охрипли. На воротах опять стоял Васенцов, но в этот раз он держался спокойнее, знал, что, случись чего, меня поставят, и вряд ли противнику удастся забить. Да и опасных моментов было раз-два и обчелся. Если бы не их толковый вратарь, невысокий, но прыгучий, то мы могли бы им забить не четыре гола, а все десять.

Но и 4:0 — более чем достойный счет. Что-то в последнее время четверка нас преследует: «Котайк», «Буковина», теперь, вот, «Зимбрул». И только «Целтниексу» мы закатили три мяча. Как бы намек, что четыре — «хорошо», а надо — «отлично». Надо пять!

Но это уже без меня, мне послезавтра — в Москву на десятидневные сборы. Знакомство с командой, тренерами. Снова борьба за место под солнцем. Сомневаюсь, что Непомнящий вот так просто возьмет меня на ворота, подвинув Акинфеева, который там корни пустил.

— Мужики, мы уже на пятом месте! — радостно воскликнул Клык, глядящий в телефон, улыбнулся. — В таблице! На пятом!

— А на первом кто? — спросил Колесо, стягивая футболку.

— «Торпедо», потом «Ростов», — отчитался Клык. — «Урал», «Буковина» и мы!

Димидко его энтузиазм не разделил.

— Я бы так не радовался. Да, мы их сделали, но это сильные команды, и они продолжат выигрывать, зарабатывая очки. А мы без Нерушимого и без Хотеева вряд ли будем феерить.

— Че это? — возмутился Левашов. — У нас есть Погосян! Рябов. Тишкин и Воропай, Клыков. Звери-защитники.

— Нас с Бураком забыл! — возмутился Гусак.

— Харэ паясничать, — рыкнул на них Матвеич и развил мысль Сан Саныча:

— Нам нужно первое место, на худой конец второе…

Его перебил Димидко, погрозил кулаком:

— Потому — чтобы больше не устраивали такое, как с «Буковиной»! Расслабились они! Тех двух голов вообще могло не быть, если бы вы включили головы!

— Но сегодня-то мы молодцы, несмотря на то, что мОлодцы! — обезоруживающе улыбнулся Левашов и захлопал длинными ресницами, уподобившись ангелу.

— Чтобы вот так и было, — проворчал Димидко.

— Дай-ка угадаю, кто на последнем месте, — сказал Погосян. — Прараолимпийская прибалтийская команда!

— Потому что мэ-э-эдленные, — поглумился Погосян.

А мне вспомнился Алеша и его мамаша. Кагановский сказал, что она готова забрать заявление, если я заберу свое. Адвокат рекомендовал стрясти с нее кругленькую сумму за моральный ущерб, ведь моей репутации нанесен вред, но я ограничился требованием публичных извинений. Женщина-жаба думала. По-хорошему бы натравить на нее опеку, чтобы забрали бедолагу Алешу в интернат, так ему будет лучше. Но без побоев и свидетельства соседей провернуть это будет сложно. Да и «лучше» — мнение субъективное.