Нерушимый 6

Бледный как мел Микроб непонимающе хлопал глазами, и на его лице читалось единственное желание — еще минутку сна! Я сосредоточился на его желаниях. Пожрать. Есть во сне. Понять, как это контролировать.

Что — «это»?

Как-то странно. Микроб всегда играл хорошо: отличная стартовая скорость, выносливость, реакция. Но то, что он демонстрировал на последней игре и сегодня на тренировке — нечто запредельное. Такое не прокачивается в момент, результат виден постепенно, а тут ему как будто обновили программу…

И тут меня осенило. Неужели… Хотелось спросить прямо сейчас, но такие вопросы задаются только наедине, слишком уж они… интимные — говорить о подобном в этом мире не принято.

Глава 2

Народятся новые люди на земле

Я дождался, пока Димидко нас распустит. Сел рядом с зевающим Микробом и сказал:

— Федор, ты стал запредельно крут. Как тебе это удается?

Погосян, стоящий чуть в стороне в одних трусах, встрепенулся и ткнул в меня пальцем:

— Завидно, да, скажи? Что ты не один теперь звезда.

Я пожал плечами.

— Не, я рад за него. К тому же мы — команда, единое целое.

— А мне завидно, — вздохнул Мика.

И потопал в душ, сверкая белыми труселями с фаллическими морковками. Микроб привалился к стене и пожаловался:

— Меня словно высосал вампир. Руку поднять не могу, и кажется, домой не дойду. И жрать хочется зверски.

Погосян зажурчал водой в душе, остальные были далеко, и я спросил:

— Когда у тебя это… игровое озарение — что ты чувствуешь? Есть такое, как будто солнце за грудиной и — огонь по венам?

Микроб распахнул глаза, проснулся и закивал.

— Да. Откуда ты знаешь? Это вообще что?

Я покосился на греющего уши Клыка и кивнул на дверь. Микроб поднялся, пошатнулся, но устоял, побрел за мной. Едва закрылась дверь и он привалился к стене, я прошептал:

— Это, Федор, дар.

Микроб захлопал глазами.

— Не понял.

— Про одаренных знаешь? — прошептал я, оглядываясь — еще не хватало, чтобы кто-то услышал.

— Ну…

— Так вот ты — одаренный.

Микроб мотнул головой.

— Чушь! Дар Горский раздает своим… подданным.

— Так раньше было. Теперь дар самозарождается у молодых людей, и его нельзя забрать.

Микроб запрокинул голову, стукнулся затылком о стену и выругался.

— Так что, мне теперь нельзя играть?

Интересная реакция. Другой бы от счастья прыгал: теперь я порабощу мир! Я молча смотрел на него, и до Федора наконец дошло.

— Подожди-ка… И ты? Ты — тоже? Черт, как играть-то теперь?

— Как играл, так и играй. Пока дар пробуждается, энцефалограмма фиксирует его только в моменты озарений. Меня проверяли на наличие дара — ничего не нашли.

— Офигеть! — Микроб провел ладонями по лицу и уставился жадно: — Расскажи, что знаешь.

В коридор высунулся Погосян, присвистнул, увидев нас.