Неразрезанные страницы

 – Это лучший в Москве специалист по КТ, ну, который делает компьютерную томографию. Я их всех знаю, как родных, понимаешь?! Я пытался обращаться, но там очередь на год вперед. Наше здравоохранение самое охранительное! А матери все хуже и хуже, а я ничего не мог сделать! И боялся, что она умрет, понимаешь? – Он потряс митрофановские руки, поднял и на секунду прижался к ним лбом. – Я не мог ей в глаза смотреть! Она же очень молодая, веселая у меня! И все время что-то придумывает! Она такая придумщица!.. Я тебя с ней познакомлю.

– Я с ней знакома, Володя.

– А. Ну да. Ей на море очень хотелось, и, главное, я обещал! Обещал, что отвезу, а потом стал думать: не успею. И она все время какую-то горку вспоминает, с которой я в детстве в море съезжал. В Евпатории, что ли! Я не помню совсем. А она все хочет с горки съехать! А пироги какие печет! Она сто лет уже ничего не печет, с тех пор, как заболела. И я боялся, что она умрет, понимаешь? А Николай Давыдович ничего не говорит. Я пристаю, а он не говорит, и однажды меня даже выгнал, сказал, чтоб я работать не мешал!

– Время не упущено, – повторила Катя очень старательно, чтобы он уж точно понял и расслышал это, самое главное. – Долгов сделает операцию. – Тут она вдруг обрадовалась, вспомнив еще одно главное. Как много было этого главного! – И еще он сказал, что проблема, безусловно, есть, но она решаемая! Ре-ша-е-ма-я! Слышишь, Володя?

Маня Поливанова, которая так и ходила, забывшись, у Кати за спиной, вдруг остановилась, обеими руками оперлась о пустой стол и посмотрела Береговому в лицо.

– Ты куда журналы привез, Володя? Отвечай быстро! Помнишь адрес?

– Поселок «Барские угодья», – сказал Береговой, сияя своей необыкновенной улыбкой, – улица Новая, дом пять.

– Улица Сосновая, умник!

– Да нет. Я точно помню. На пакете была бумажка приклеена, желтая, а на ней написано: улица Новая, дом пять.

– Новая-Сосновая, – сказала Маня ему в лицо. – Где бумажка? Выбросил?

– Не помню.

– Вспоминай! Это очень важно. Это самое главное!.. Вспоминай, где бумажка!..

– Да хрен ее…"

"Он как будто с трудом возвращался из приятных и светлых мыслей о матери, о Евпатории и о том, что самая страшная опасность в его жизни как будто, вроде бы, может быть – тьфу-тьфу-тьфу! – миновала, не задев, просвистела рядом, как авиационная бомба, но не накрыла с головой. Мать будет жить, поедет в Завидово, а там зацветет сирень, и рано или поздно он отвезет ее к морю, и она съедет с горки!

– Вспомни, – умоляла Маня, словно от этого действительно зависело что-то. – Вспомни, Володя. Вот ты приехал в эти «Барские угодья». Где был пакет?

– На соседнем сиденье.

– Так. Ты взял его с сиденья и…

– На щитке бумажка, – вдруг громко сказал Береговой. – Точно! Спасибо тебе, Маня, напомнила.