Неразрезанные страницы

– В пустом доме? Где никого не было? Зачем ты по коридору пошел, умник?

– Я же должен был пакет передать кому-то! И знал, что пакет ждут, мне Дэн все уши прожужжал! Я думал, может, меня не слышат просто. В комнате тоже никого не было. Камин горел, и никого. Только окно открыто.

– Больно рано для открытого окна, – заметила авторша детективных романов, – не май месяц.

– Я его прикрыл. Вернулся в прихожую. Там еще везде рога висели, и было довольно темно.

– Какие… рога висели?

– Да на стенах! Одни сплошные рога! И натюрморты со всякими убитыми утками, зайцами!.. Я подумал, наверное, этот Балашов знатный охотник.

– Он не охотник. Он рыбак. Что было дальше?"

"– Я оставил журналы на тумбочке, вышел, и тут свет погас. То есть я не видел, как он погас, но было темно, а когда я шел к дому, свет горел. Это я точно помню, потому что все время лужи обходил, а если бы света не было, луж бы не увидел.

– То есть ты вышел и понял, что на улице нет света.

– Да. – Он закрыл глаза, вспоминая. – Темно очень. Фонарь горел, но далеко, за участком. И машина моя стояла у ворот, как раз под фонарем. Там забор такой… не сплошной, а из завитушек, очень красивый. Я сразу в лужу наступил, не видно ни шиша!.. Потом споткнулся и чуть не упал. Вернее, упал, на четвереньки. – Береговой открыл глаза и попросил тихо: – Только вот сейчас не надо думать, что я ненормальный. Я споткнулся о тело.

Воцарилась пауза.

– Так, – после паузы сказала Поливанова. – Ты споткнулся о тело на дорожке. А потом положил его к себе в багажник, да?

– Да ничего я никуда не клал, елкин корень! – Он заволновался, отпустил Катину руку, встал, сел и опять потер лицо. – Я нормальный, понимаете вы? Я был в сознании, и галлюцинаций у меня никаких не было, это совершенно точно.

– Ничего не понимаю, – призналась Маня.

– Тело лежало на дорожке. Какая-то девушка. У нее все волосы были в крови. Когда я ее понес, на снег капало.

– Куда ты ее понес?!

– В дом, куда же еще! Я не понимал, жива она или нет, и хотел «Скорую» вызвать, позвать на помощь! – Он волновался и говорил очень быстро, отрывисто. – Я ее нес, голова болталась! Я занес ее в дом и положил на диван. Там при входе диван какой-то стоял. У нее еще рука свесилась, я руку…

– Я ничего не понимаю! – сердито закричала Маня. – Ничего! Что ты придумываешь?!

– Я должен был ей как-то помочь. Я не понял, мертвая она или только раненая. Я не умею мертвых отличать от раненых!..

– Володя, не волнуйся. – Это Митрофанова сказала и опять взяла его за руку.

Он посмотрел на нее и продолжил немного спокойнее:

– У нее была кровь, и я решил, что ее нужно перевязать. И побежал в машину за аптечкой. Там есть бинт.