Неразрезанные страницы

И еще хорошо бы заехать куда-нибудь и купить штаны. Мои совсем мокрые.

Полковник Никоненко отнесся к мешку, завернутому в митрофановское полотенчико, более чем скептически.

– Ты бы лучше сразу тачку привез, чего мелочиться-то, – буркнул он и потряс у Алекса перед носом пакетом. Внутри булькало, а с полотенчика капала вода. Полковник брезгливо отвел руку, чтоб не попадало на ботинки. – Или бочку! И это тоже! – Он кивнул на листочки, вырванные из записной книжки, внутри которых была вроде бы кровь, а может, и ржавчина. – Куда я все это дену? На какую такую экспертизу? На вещдоки это все равно не тянет! Вещдоки изымают в присутствии понятых и прокуратуры, вещдоки сами не ходят! Ясно тебе?..

– Это не имеет никакого значения, – твердо сказал Алекс. Кажется, полковник его раздражал. А может, он просто его побаивался. – Мне важно понять, что это. Если на снегу краска, а на подоконнике кровь, значит, я прав.

– Да толку-то?! Меня эти твои экзерсисы не возбуждают и не убеждают, парень! Нет, оно похвально, конечно, что ты овце моей так помогаешь душевно…

– Она не овца и не ваша.

– Вот те раз, – бухнул полковник и сунул Алексу в руки мешок с растаявшим снегом. – Тогда подержи пока.

И взялся за телефон.

Но не тут-то было. Алекс Шан-Гирей держать мешок не стал. Поискав глазами, куда бы его приспособить, – полковник в это время тыкал в кнопки телефона и наблюдал за ним, – Алекс привесил пакет на ручку двери. Полотенце немедленно свалилось, и с пакета закапало вдвое быстрее.

– Если кто войдет, так он вообще… того, – сообщил полковник скучным голосом, – дрёпнется! И привет твоим вещдокам!

– Вы обещали помогать."

"– Я помогаю, – нетерпеливо сказал Никоненко. – Але, Санек? Зайди ко мне сию минуту, надо экспертов к одному делу подключить. Только по-быстрому чтобы.

Он нажал отбой и посоветовал Алексу душевно:

– Мешок-то сними, сними!.. Ты прям как мой Буран – он чего себе в голову заберет, палкой не выбьешь! И не делай лицо, не делай! Что я Манюню овцой называю, так это у нас с детства так повелось. Ей однажды дедушка из Лондона овечку привез, игрушку, стало быть. Такая овечка, парень, любо-дорого посмотреть! И в очках. Глаза косые, кругом шерсть белая, а на носу очки! Один в один наша Маня! Я совсем здоровый был, школу заканчивал, в армию собирался, и так мне овечка понравилась!

Полковник Никоненко вдруг улыбнулся воспоминаниям, лицо стало мальчишеским, восторженным. Алексу показалось даже, что он сделал рукой такое движение, как будто погладил ту самую, привезенную из Лондона овечку своего детства.

– И пахло от нее, знаешь… по-особенному. Не как от простой игрушки. Заграницей от нее пахло. Ты молодой еще, не поймешь. Я таких игрушек в жизни не видал!.. И Маня мне ее подарила, представляешь?..